Александра. Большая игра. (книга вторая)

Мне на это было глубоко наплевать. Мне хватало одной косы. Вася мне как-то попенял, что не по-русски это. На что я заявила, что я и есть нерусь. Я византийка. И что мне хватает мороки с одной косой. Вася тогда посопел недовольно, но я его обняла, поцеловала, отдалась и потом попросила сделать для меня, как для Великой Княгини и Царицы Ливонской исключение. Всё же права пословица, в которой говорится, что положено Юпитеру, то не положено быку. Вася, вздохнув, согласился и сделал мне в этом деле исключение. Потом, правда, ворчал, что я есть сосуд греха и соблазна. С чем я согласилась. Вот и плела я одну толстую косу. Да ещё вплетала туда красивую ленту, когда красного цвета, когда синего или зелёного, которую завязывала обязательно бантиком. Пока плела себе косу, проснулась Фрося протёрла глаза. Так, как отдельного помещения им с Боженом предусмотрено не было, к тому же её супруг нёс караул, Ефросиния и спала у меня.

— Матушка, а почему ты меня не разбудила? — С обидой проговорила она.

— Ты так сладко спала, Фрося, что я не стала этого делать. Ты же тоже устала. А одеться я и сама могу.

— Не почину это тебе, самой одеваться, Матушка. Даже не говори мне ничего. Какая же я тебе служанка, что одеть тебя не могу?

— Ты, Фросенька, мне больше, чем служанка. Ты моя подруга, очень близкая.

— Тогда тем более. Подожди я оденусь. Я быстро, Матушка.

Быстро одевшись, Фрося принялась одевать меня. Для неё это был некий фетиш. И к этому священнодействию, как она считала, Фрося никого близко не подпускала. Когда оделись и не только я, но и Айтан с Паулой, стояли смотрели на трёх красавиц, спавших возле камина.

— Красотки, ничего не скажешь. Девочки, — обратилась я к княжнам, — когда они заявились?

— Под утро, Матушка. — Ответила мне Паула. — И все не твёрдо стояли на ногах. Держались друг за друга. Хихикали громко, что мне пришлось пристыдить их.

— М-да. В сёдлах они сегодня точно ехать не смогут. Свалятся. Ладно, пусть поспят ещё немного. А мы позавтракаем и начнём готовится выдвинутся. Фрося, скажи кому из палатинов, чтобы насчёт завтрака распорядились.

Фрося вышла из покоев. Я услышала, как она выговаривала мужу.

— Божен, узнай, когда будет завтрак?

— Ефросиния, я на карауле стою.

— И что? Айно постоит. А ты иди на кухню и пни их под зад. Матушка встала. Её покормить нужно. Чего стоишь, смотришь на меня? Ты палатин или кто? Ты дОлжон заботится о ней.

Послышалась матерная брань со стороны Божена. Потом тишина. В покои вернулась Фрося.

— Сейчас, Матушка, Божен пнёт их под зад, поваров ихних.

Вскоре действительно, в апартаменты стали заносить блюда с мясом, курицей, овощами и вином. От вина я отказалась сразу. Попросила принести кипятка.

— Фрося, завари мне чая китайского. — Чай у меня был. Получала его от персидских купцов.