Александра. Большая игра. (книга вторая)

А насчёт замужества… Матушка-Государыня сказала, что выдаст нас замуж за того, кого мы сами себе выберем. Вот итальянская княжна Паула, вышла недавно замуж за офицера Корпуса, Ваню Васильчикова.

— Васильчиков?.. Подожди, это не сын ли князя Фёдора-старшего Васильчикова?

— Его самого.

— Знаю его. Добрый воин. Ну а ты, Сашенька, присмотрела кого себе? — Он улыбнулся, глядя на дочь. Саша тоже улыбнулась.

— Нет ещё, батюшка. Пока никто не приглянулся, чтобы я захотела женой его стать. Да и молода я ещё, как говорит Матушка-Государыня. Мне ведь всего 17 лет.

— Тебе уже 17 лет. В твои годы уже замужем крепко девы и детей имеют.

— Вот именно, имеют. Но всегда ли эти дети выживают? И сколько таких молодых матерей сами умирают во время родов?

— На то воля божья, дочь."

"— Нет. То не воля божья. Матушка говорит, что это от незнания. И что рано девочек выдавать замуж, ещё не окрепших телом своим, это преступление. То, что девушка уронила первую кровь, это не показатель, что её можно класть под мужчину. Нормальный возраст для рождения первого ребёнка, это начиная с 18 лет, как минимум. Так говорит Государыня. А она лекарка знаменитая. Знает, о чём говорит. А когда Паула замуж вышла, она предупредила её и Ваню Васильчикова, чтобы с детьми погодили год, а лучше два. Пауле тогда 18 исполниться. И тогда можно будет дитя зачать. Так что, батюшка, замуж я пока не собираюсь. А когда срок придёт, Государыня мне сама мужа найдёт, конечно, если он мне понравится, и я соглашусь стать его женой.

— Господи, что за времена настали, если ты детям своим не указ, как родитель?

— Ну вот, батюшка. Увидела тебя, поговорила и на душе легче стало. Пора мне. Проводи меня.

Князь встал. Смотрел на дочь. Потом обнял её, прижав к себе.

— Ну что же. Неволить тебя не буду. Может оно и хорошо, что ты у Ливонской Королевы во фрейлинах ходишь. Может оно и к лучшему. Спаси и сохрани тя Господь, дочка. Пойдём, провожу тебя.

Они вышли из шатра. Александра вскочила на коня. Устроилась в седле. Князь тоже оседлал своего скакуна. Они медленно поехали к дозору. Там, сидя оба на конях, рядом друг с другом, обнялись ещё раз.

— Прощай, батюшка. — Сказала юная княжна и направила коня в сторону ливонского лагеря.

— Прощай, дочка. — Князь смотрел вслед всадницы, удаляющейся всё дальше и дальше. Перекрестил её вслед.

— Храни тебя Господь, доченька…

Литовские войска тогда не решились начать битву. Мы так и стояли друг против друга почти семь дней. На исходе шестого дня из Варшавы, куда переехал королевский двор из Кракова, прискакал гонец, который сообщил, что Великий Князь Литовский и Король Польский Сигизмунд готов начать переговоры о мире с Королевой Ливонии и Великим Князем Московским. Начались длительные переговоры.