Александра. Большая игра. (книга вторая)

И я заберу его, либо по хорошему, либо по плохому. И не важно каков финал будет у поединка, оруженосец. Мои войска сильнее. Их у меня больше, они лучше вооружены и обучены. Моя артиллерия более мощнее и скорострельнее, чем у Полоцка. Вы проиграете в любом случае. Если будет по хорошему, я не трону жителей Полоцка и их имущество. Никто не будет убит, ограблен и изнасилован. В противном случае, я всё равно возьму город, но последствия будут гораздо хуже, чего я делать не хочу, но вынуждена буду! Таков закон войны.

В отличии от так называемых благородных рыцарей, мой прагматичный, женский ум плевал на все эти поединки. Тем более, когда это было выгодно, все эти рыцари сами нарушали свои обязательства и клятвы. К тому же, я ведь дитя гораздо более позднего времени. Века цифровых технологий, стремительного интернета и быстрых коммуникаций. А этому дитя тем более было плевать на все эти… Благородные инсинуации, как слово рыцаря. На хрен. А поединок… Пусть едет куда-нибудь, где проводятся рыцарские турниры и благородные дамы машут платочками. У меня тут не институт благородных девиц!

Неожиданно меня за руку тронул Ульрих.

— Ваше Величество. — Я взглянула на него. — Разреши мне?

— Ты хочешь устроить рыцарский турнир?

— Нет. Всего один поединок. Мы с ним сойдёмся лоб в лоб. И наконечники наших копий не будут закрыты деревянными насадками.

Наши кони стояли рядом друг с другом. Мы говорили с Ульрихом довольно тихо. Оруженосец полоцкого воеводы не должен был слышать нас.

— Ульрих, ты серьёзно? Ты думаешь, я доверю судьбу города случаю?

— Я одержу победу, Александра.

— А если нет? Я что, должна буду, в таком случае, уйти? Ты правда так думаешь?

— Я так не думаю. Я не столь наивен. Но, Ваше Величество, ты же не хочешь, чтобы город подвергся грабежу? Поэтому разреши мне сойтись в поединке. Доверься мне. Я не проиграю. Я клянусь. Я в турнирах и поединках провёл гораздо больше времени, чем этот литвин. И я почти всегда выигрывал, что в конном поединке, что в пешем.

Некоторое время мы смотрели в глаза друг другу. Потом я кивнула.

— Хорошо, Ульрих. Иди, сражайся, а я посмотрю.

Герцог слегка поклонился.

— Я только переоденусь. Надену свои прежние доспехи.

— Ксюша, обратилась я к старшей сержант-даме. Объяви оруженосцу, что поединок будет. С Альфредом Гаштольдом сойдётся Герцог Ульрих Вюртембергский.

Ксюша объявила это оруженосцу. Всё это время, пока мы разговаривали с Герцогом, оруженосец, довольно молодой парнишка, лет 17–18, как, по сути, и княжнам, пялился на моих девочек, которые так же сидели на конях вокруг меня, в форме Корпуса и в шубках. На их сапоги, пистоли на поясе и сабли. Особенно смотрел на Агнешку. И не среагировал на слова Ксении. Польской княжне это надоело.