Александра. Большая игра. (книга вторая)

Надо будет к тебе в имение съездить. Посмотреть там всё. Как хозяйство твоё ведут. Братец то твой убрался оттуда. — Я усмехнулась. Ну а что⁈ Козёл в горлатной шапке сильно обнаглел, родную сестру обобрать решил. Потом, уже позже, после великокняжеского суда, я сама приехала в имение Остожских. Боярин передо мной чуть ли танец гопака выплясывал. Преданно заглядывая мне в глаза. Я с милой улыбкой предложила отдать Ксюши и родительский дом. А то не дай бог в тереме подмётные письма найдут, в которых супротив Государя крамола умышляется. Тогда ведь не только последнего имущества можно лишится, но и головы. Боярин Борис побледнел и на следующий день отписал имение Ксении, чем изрядно её удивил. Всё верно, фрейлины тогда со мной не ездили, только палатины и кирасиры Корпуса. Ну а что, всё может быть, тем более, изготовить подмётные письма, например от лица какого-нибудь польского или литовского магната, для моего спеца, который древние рукописи подделывает на раз-два, это как два пальца об асфальт. И лягут они где-нибудь в тайничке в тереме. У меня и такие спецы есть, из бывших татей и уголовщины. А там глядишь по анонимному доносу и нагрянет к боярину Служба Государевой Безопасности, сиречь Разбойный приказ, во главе с батюшкой моим, думским боярином Вяземским Фёдором Мстиславовичем. И начнут его умельцы тотальный шмон. И обязательно найдут этот тайничок. А там, ай-яй-яй. И ведь ни боярин Вяземский, ни Государь не поверят, что письма не его, что он ни сном, ни духом, и вообще не при делах. Ой как не поверят. А на дыбе ты в чём угодно сознаешься, даже в убийстве Кеннеди, Мао Цзе Дуна и ацтекского Монтесумы до кучи. И в сухом остатке получится, что был такой князь Борис Остожский, да весь сплыл. Боря решил не обострять отношения и свалил по тихой грусти в какое-то своё село. Да и пёс с ним. Не обеднеет. Девок и там ему хватать будет."

"Про то, что подмётные письма изготовит мой человек и подкинут их мои люди, я, конечно, говорить не стала, как и про американского президента с китайским кормчим, но Боря на редкость оказался умным мужиком. Видя, как он пригорюнился, ну а как? Хотел за счёт сестры поживится, да не срослось. Это сестра его обнесла. Но я же не работаю совсем уж по беспределу, как говорили уголовники в моём времени. Положила на стол кошель с двадцатью серебряными флоринами. Сказала, что это компенсация. Борюсик даже оживился. Пересчитал монеты, посмотрел на меня вопросительно, типа ещё бы накинуть. Но я предложила, наоборот, урезать осетра, убавить сумму на половину. Боря сразу торг прекратил. И то ладно, мы же не на базаре! После чего, он подписал бумагу о переуступки прав на терем князей Остожских своей сестре, княжне Остожской Ксении. Причём подписывал в присутствии двух свидетелей.