Александра. Большая игра. (книга вторая)

И Божен, никогда не попрекай свою жену одеждой и украшениями. Понятно?

— Понятно, Матушка. — Ответили оба в унисон. Айно с Аббасом усмехнулись. Аббас ещё при этом кивнул мне. Глядя на парней, добавила. — Посмотрите на жену Айно. Вот он на неё никогда подарков не жалеет. Она всегда у него красиво и богато одета. Украшения у неё. Зато у него, в отличии от вас, уже есть сын, дочка и скоро супруга подарит ему ещё одного малыша."

"Когда возвращались в порт, по дороге меня встретил один интересный человек. Звали его Эразм. Точнее, настоящее его имя было Гергард. Но в последствии, когда он стал взрослым и занялся публицистикой взял себе литературный псевдоним Desiderius Erasmus. Вот так родилось его новое имя, под которым он и стал известен по всей Европе — Эразм. Но а Роттердамский к нему пристало позже, так как родом он был из местечка недалеко от Роттердама. Да и преподавал он в Роттердаме тоже. Эразм к этому времени уже имел диплом Туринского университета на звание почётного доктора богословия. Кроме того, он уже являлся профессором Кембриджского университета. И в этом году планировал возвратится в Англию, на свою профессорскую кафедру. Он был дружен со многими европейскими гуманистами, такими как Томасом Мором, автором романа «Утопия». С Джоном Колетом, деканом Собора Святого Павла в Лондоне и одним из теоретиков Реформации. Был дружен и с монархами, например с Английским королем Генрихом Восьмым, ставшим известным в последствии тем, что вступал в брак шесть раз. И разводясь с очередной женой, чтобы жениться вновь, отправлял бывшую на эшафот по обвинению в измене.

Я пригласила Эразма к себе на корабль, на «Авангард». Приглашение местного бомонда на бал в честь меня, тактично отклонила. С Эразмом мы провели интересное время в беседе на разные темы. На тему политики, на церковные темы. Говорили об искусстве, литературе, поэзии. Я ему почитала несколько стихотворений из Пушкина, Лермонтова и других поэтов. Эразм, в ходе беседы, делал заметки в принесённых с собой в суме бумажных листах. Я ему не мешала. Если он просил что-то ему прояснить, то я поясняла. Несмотря на то, что Эразм был дружен с некоторыми теоретиками и большими поборниками Реформации, сам он относился отрицательно к этой идее и придерживался традиционного католичества. Но несмотря на то, что я была православной, это не мешало нам спокойно говорить на религиозные и церковные, как таковые темы. Расстались с ним довольные друг другом. Как только Эразм покинул Каравеллу, я дала команду отплыть…

— Что я чувствовала, Паула? Не знаю, но тоже самое, что чувствуют дети, когда ощущают на себе руки любящей их матери. Когда она обнимает их, говорит слова любви, успокаивает. Наверное, княжна именно это я чувствую… ладно, дорогие мои, пора ложится спать.