Александра. Большая игра. (книга вторая)

Так что Фрося, плюсов больше, чем минусов. Да и то, минус только один, Митрополит может поругать за блуд. Епитимью наложит. Но с этим мы справимся."

"Богдан и Илья притащили горячей и холодной воды. Сменили остывшие жаровни на полные раскалённых углей. В шатре стало теплее. Умыла лицо холодной водой. Потом добавила кипятка. Разделась полностью и Фрося стала помогать мне. Обтирая мне спину губкой, сказала:

— Ты такая красивая, Матушка.

— Что прям так и красивая?

— Красивая, Царица Александра. Ладная. Хотя у тебя дитё уже есть, рожавшая.

— И что, что рожавшая? Если родила, то всё, уже не красивая становишься?

— Это как посмотреть, Матушка. У тебя тело словно девичье, будто и не рожала ты. А у наших то посмотри. Если боярышня какая, али купчиха, родит и её потом начинает распирать в разные стороны. Хотя говорят, что дородность, это признак здоровья. Но я с этим не согласная. Или простых посмотри. Рожают чуть ли не каждый год. Её ещё 25 нет, как тебе, Матушка сейчас, а она уже как старуха. Зубы выпадают, волосы редкие становятся.

— Рожать не надо каждый год. После родов организм восстановится должен.

— А кто нас жён спрашивать будет. Муж подгрёб под себя, обрюхатил и всё. Будь довольна. Детей рожай. Род увеличивай.

— А у самой, ума нет совсем? Если сама не знает, к знахарке пусть идёт. Каждая знахарка знает какой отвар и из чего сделать, чтобы не понести.

— Так грех это, Матушка.

— А гробить себя не грех? Ладно, то дело каждой. Я, лично, рожать каждый год, на протяжении следующих десяти лет, не собираюсь. Василию наследник нужен, получит. А потом я бы девочку хотела родить. Но это увы, не от нас зависит. То божий промысел, кого из детей тебе дать.

— Истину говоришь, Матушка. Это как Господь положит. Сына или дочь. Матушка, живот у тебя уже видно становится. Дальше труднее скрывать будет.

— Да мне всё равно. Не получится, так не получится. Василий от своего чадо, а тем более сына, не откажется. Он за наследника кому угодно горло перегрызёт. Конечно, говорить начнут всякое. Но на это можно не обращать внимание. А тем, у кого особо длинный язык будет и вырвать его можно, вместе с печенью. Ну и от Митрополита, всякое выслушать придётся. Как бы опять в монастырь не запер.

— Владыко суров, Матушка. Да только к тебе благоволит шибко. Не даром ты возлюбленная дщерь матери-церкви нашей. Тебя саму за святую считают.

— Ага, святая. Кровь лью словно водицу. Без церковного венчания с мужчиной дитё зачинаю, да блуду предаюсь. Прямо сама святая простота.

— То не нам об этом судить.

— А кому, Фрося?

— Богу и Пресвятой Богородице. Люду православному. Любят тебя на Москве то. Да и здесь вон, ливонцы то, особливо из простых, как на икону на тебя смотрят. А то, что дитё в грехе зачала, так люди простят это и не осудят.