52 Гц

— Потому что мне было двадцать, я жил в паршивом районе, и единственное будущее, которое ждало мои ровесников, тех, кто жил со мной на одной улице — это были стены тюрьмы. Это был мир без выхода. Ты будешь жить в бедности, одеваться по сэконд-хэндам, а если тебе повезет, будешь работать по двенадцать часов, чтобы прокормить семью и заплатить по счетам. Когда однажды ты не сможешь больше выносить эту жизнь и сорвешься, ты попадешь за решетку. И оттуда уже не выберешься. Тебя выпустят на свободу, но ты вернешься обратно. Потому что ты никому не нужен. Потому что в тебя никто не верит.

Майкл прошелся по сцене, поглядывая в зал. Краем глаза он видел за кулисами фигуру Джеймса, но не смотрел на него. Майкл рассказывал свою историю ареста, историю с машиной, которую он взялся перегонять из города в город, чтобы оплатить себе школу каскадеров, говорил о курсе драмы, который ему предложили пройти в Фелтхэм — и том, как именно этот курс помог ему, когда он, чтобы доказать себе, что у него ничего не выйдет, прочел стихи перед кастинговой комиссией.

История была не вполне правдивой, но рассказывать подлинную подоплеку событий Майкл и не собирался.

— Я часто думал — и это правда — я часто думал о том, как изменилась бы моя жизнь, если бы в ней не было этих курсов. И книг, которые я прочел — там. Сколько людей я бы не встретил. Сколько всего я бы не смог совершить. И я думаю о том, сколько жизней можно изменить, если — просто — заполнить — библиотеку для тех, кто находится в заключении. Если не относиться заранее к каждому из них как к опасному животному, а дать им второй шанс. Показать, что есть кто-то, кому не все равно, что с ними будет. Я получил свой шанс. И я буду счастлив, если смогу дать его кому-то еще. Я буду счастлив, если мой пример убедит вас в том, что это действительно важно.

Он замолчал, опустив микрофон. Аудитория молча ждала, что он сделает дальше. Он выдержал паузу, потом произнес:

Отступил назад, показывая, что закончил — и ему захлопали, почти весь зал, растроганный и вдохновленный. Он видел, как кое-кто на дальних рядах подносил пальцы к глазам, утирая невольные слезы. Вернулся за кулисы. Джеймс смотрел на него, улыбался, как человек, который очень старается не заплакать.

— Ну, я надеюсь, ты не пожалеешь, что позвал меня сюда, — вполголоса сказал Майкл. — Я сделал, что смог.

— Ты сделал очень много, — шепотом сказал Джеймс. — Спасибо.

— Всегда можешь на меня рассчитывать, — полушутливо сказал Майкл, потом посерьезнел, повторил: — Правда. Всегда. А сейчас нам пора — сегодня вечером у нас еще фестиваль. Добро пожаловать в мою безумную жизнь, — вполголоса сказал он, и развернул Джеймса за плечи, чтобы подтолкнуть к выходу со сцены.