52 Гц

 — Я не знаю, что у тебя на уме, но пока ты делаешь абсолютно все, чтобы лишить его иллюзий насчет себя.

— Я еще даже не начинал вмешиваться в ваши свадебные планы, — неприязненно бросил Майкл.

— Ну, это многое говорит о том, как он тебе нужен, — вполголоса заметил Винсент.

— У вас такая идиллия — не хотелось портить ее своими грязными лапами, — сказал Майкл, уязвленный тем, что ему приходится оправдываться. И перед кем!.. И за что!..

— А теперь захотелось?.. — Винсент без улыбки посмотрел на него. — Я рассказал тебе, что он едва выкарабкался после расставания с тобой, пришел в себя, начал нормальную жизнь — и тебе сразу понадобилось разорвать ему сердце еще раз?..

— Ты сам сказал — пусть сам решает, что делать со своей жизнью, — бросил Майкл.

— И я надеюсь, он не выберет вечную жизнь невидимки в тени твоей славы и необходимость понимающе относиться к тому, что на публике ты — холостяк и плейбой, — сказал Винсент. — Ему нужен дом, ему нужна забота, а не жизнь в ожидании твоего возвращения. Он не заслуживает такого. Он тонкий, творческий человек. Ранимый. Чувствующий. Ему нужен тот, кто посвятит ему больше, чем пару часов на бегу между пресс-конференцией и съемочной площадкой.

— Иными словами — ты, — кривясь, сказал Майкл. — И почему меня тошнит, когда ты говоришь об этом?..

— Потому что я говорю правду, и тебя тошнит от самого себя, — сказал Винсент.

До самого города они больше не разговаривали.

Перед въездом в Корк Винсент притормозил у автобусной остановки. Майкл, не прощаясь, рывком открыл дверь, едва не вывалился из машины прямо в весеннюю грязь, запутавшись в собственных ногах. Встал, сунул руки в карманы куртки. Отошел к расписанию автобусов, уставился на него, не понимая ни слов, ни цифр. Услышал, как за спиной машина тронулась с места.

Дребезжащий рейсовый автобус дотащил Майкла до ближайшего к съемочной площадке городка. Весь час пути Майкл сидел, привалившись головой к стеклу, набросив на голову капюшон. Смотрел в мутное от грязи стекло, ни о чем не думал. Не думалось. Просто сидел. Только когда оказался на остановке посреди пустынных холмов, очнулся. Дальше нужно было добираться пешком.

И он пошел — напрямик через холмы, не разбирая дороги, шагал и шагал, стискивая зубы.

Он уже слышал это. Этот тон был таким знакомым, только слова были в тот раз другими.

«Не порть ему жизнь…»

«Если любишь — уйди…»

«Что ты ему дашь?..»

Он встал на вершине холма, огляделся, повернулся навстречу ветру. Тот трепал меховую оторочку капюшона, холодил щеки. Отсюда, с вершины, был виден синий край океана. Горизонт терялся за сизой дымкой, где кончается вода и начинается небо, было не разглядеть.

Майкл опять не знал, как будет правильно.

Смириться?.. Уйти?.. Оставить Джеймса в покое?..