120 дней Содома

Не правда ли, – продолжил Епископ, – вы нюхали попку?…» – «Ну, ладно, ладно, – прервал Герцог. – Не заставляйте его исповедоваться, святой отец; он может нам сказать такое, чего мы пока еще не должны слышать. Продолжайте, Дюкло, и не позволяйте этим любителям приятных разговоров увлекаться, следуя за вами.»

«Как-то раз, – продолжила рассказчица, – госпожа Герэн больше шести недель категорически запрещала моей сестре мытьем и, напротив, требовала от нее пребывать в самом грязном, сами нечистоплотном виде, насколько это было возможно; мы не могли догадаться о причинах; тут, наконец, пришел один старый прыщавый распутник, который в полупьяном виде спросил у мадам, до статочно ли грязной стала проститутка. «О! Я вам за это ручаюсь», – сказала госпожа Герэн.

Их сводят вместе, закрывают в комнате, я со всех ног бегу к дырке; едва оказавшись там, вижу свою сестру нагишом, сидящую верхом на большом биде, наполненном шампанским; также вижу этого человека с большой губкой в руках, который моет ее, поливает, тщательно подбирая все до последней капли, стекающей с ее тела или губки. Прошло уже много времени с тех пор, как моя сестра не мыла ни одной из частей своего тела, поскольку бурно протестовали даже против того, чтобы она подтирала себе задницу; шампанское тотчас же приобрело бурый и грязный оттенок и, судя по всему, запах, который не должен был быть приятным. Но чем больше эта жидкость портилась от грязи, которой она наполнялась, тем больше она нравилась нашему распутнику. Он пробует ее на вкус, находит приятной, берет в руки стакан и проглатывает отвратительное, гнилое шампанское, в котором только что вымыл тело, покрытое грязью. Выпив, хватает мою сестру, укладывает ее на живот на кровать и обрушивает ей на ягодицы и на сильно приоткрытое отверстие потоки бесстыдного семени.

Еще одно пристрастие, еще более грязное, должно было непрерывно открываться моему взору. У нас в доме была одна из женщин, которых на языке борделя называют «ходок»; профессия ее состоит в том, чтобы бегать день и ночь – искать новую дичь. Это существо в возрасте более сорока лет кроме того, что обладала отвратительными манерами, которые никогда не были такими уж соблазнительными, имела ужасный недостаток – у нее дурно пахло от ног. А именно это и подходило маркизу де… Он приходит, ему представляют госпожу Луизу (так звали героиню), он находит ее приятной и, как только оказывается с ней в храме наслаждений, заставляет разуться; Луиза, которой было настоятельно рекомендовано не менять ни чулок, ни туфель в течение месяца, подставляет маркизу вонючую ногу, которая заставила бы блевать любого другого: именно то самое грязное и самое отвратительное, что было в ней и воспламеняло сильнее всего этого человека.