Ничья земля. Книга 2

 – Кажется, мы дошли до финала».

После того как звучит выстрел, можно услышать много звуков, но не смех. У Сергеева на миг похолодела спина, и затылок словно облило ледяной водой. Он, как никто, знал, что означает выстрел в набитом людьми помещении. Все-таки курс по освобождению заложников входил в список обязательных дисциплин, правда, в трактовке Мангуста курс был несколько видоизменен, и смерть гражданского не считалась чем-то крамольным. Что-что, а приоритеты Алексей Анатольевич расставлял мастерски – выполнение задачи в сравнении со смертью одного или нескольких человек превалировало.

Глядя на пробку от шампанского, прыгающую по столам, на пенную струю, наполняющую бокалы, Умка понял, что пришло время определиться. И не просто определиться, а определиться окончательно. Маринка и Вика – это приоритеты. Остальные – неизбежные потери. Это было так подло, что перехватывало дыхание, но сделать ничего было нельзя. Если кому-то придется погибнуть сегодня – он погибнет. Сергеев обвел взглядом толпу, мелькание незнакомых лиц, и оценил возможные жертвы при открытии огня в переполненном помещении. Картина получалась пугающая, особенно при применении сторонами конфликта крупного калибра. Но возможности избежать стрельбы Умка не видел. Как на духу. Совсем не видел. Оставалась надежда минимизировать потери, но думать об этом было преждевременно – первоочередной задачей было спасти девочек. А дальше – как получится. Прежде всего – то, чего при спасении заложников надо избегать, как черт ладана – паника. А сейчас она нужна позарез! Не панацея, конечно, но вполне разумный прием, чтобы прорвать первое кольцо. Сократить расстояние до любого из стрелков, завладеть оружием – этап номер один.

Ближе всего к Умке был тот, кого он окрестил Нервным: тот самый молодой парень с колючими, как морские ежи, глазами, неуравновешенность которого буквально выпирала наружу. Он был самым опасным и оказался самым досягаемым – судьба.

Сергеев ухватил Вику под локоть и ввинтился в толпу, контролируя перемещение восьмерых оппонентов, но в особенности – Нервного.

Папарацци, снимавший их с Викой поцелуй минуту назад, к своему несчастью, оказался на выбранной Сергеевым траектории движения. Каблук сергеевской туфли ударил фотографа по пальцам правой ноги с такой силой, что тот заверещал по-заячьи, а тяжелый репортерский «Никон» на длинном ремне попал Умке в руки и, описав выверенную дугу, врезался в темя Нервного. Тело еще не успело рухнуть на пол, а Умка уже подхватил его и в мгновение ока выхватил из-за спины потерявшего сознание стрелка пистолет – композитный «глок» с толстым коротким цилиндром глушителя на стволе.

Глушитель – это было плохо. Очень плохо.