Ничья земля. Книга 2

А я не знаю, сколько он протянет… Понимаешь?

– Понимаю, – выдавил из себя Умка, глядя сверху вниз в ее темные, глубокие глаза. – Ты сделаешь так, как находишь нужным, но – очень прошу тебя, пообещай мне…

– Пообещай мне, – попросил Сергеев очень серьезно, – что если Матвей умрет, то ты не будешь жертвоприношением. Если он умрет… Не ложись на амбразуру, Ириша. Постарайся выжить. Я уверен, он попросит тебя о том же. Послушай хотя бы одного из нас…

Она кивнула, не отводя взгляда.

– Ты хороший человек, Сергеев, – сказала она, и коснулась окровавленными, холодными пальцами его щеки. – Жаль, что я не родила от тебя сына. Это было бы здорово для всех нас. Для троих. Жаль – не случилось.

Умка понимал, что стоя здесь он теряет драгоценные секунды. Он уже было открыл рот, но за доли секунды до этого Ирина сделала полшага назад, и Михаил, осекшись, подхватил Мотла под мышки вместе с Вадимом и взбежал по лестнице на полтора пролета вверх.

Ступив в коридор второго этажа, Сергеев сразу ощутил присутствие множества людей. Слово «множество» в этом случае не имело конкретного количественного выражения. Может быть, сто. А может быть, десять. Умка улавливал само присутствие живых существ. Вот за ближайшей дверью они были точно. И за дверью напротив. Плохо было то, что применять здесь стандартную тактику зачистки – граната за дверь и входим после взрыва, стреляя от пуза – было невозможно. Сергеев не мог исключить, что в какой-то из комнат, а на этаже их было с десяток, мог оказаться Молчун. Или еще не инициированные подростки.

Стараясь не думать о плохом, например, о тяжелом автомате, направленном в проем с другой стороны дверного полотна, Сергеев медленно потянул ручку первой слева двери. Мигающая полутьма не плюнула в него огнем, и Умка не стал искушать Всевышнего, подставляясь под пули. Превозмогая боль в спине и в суставах, он ускорился, как мог, отслеживая все движения в помещении стволом автомата и стволами своего проверенного во множестве ближних боев обреза. Для прицельной стрельбы на расстояние он не годился, а вот в комнате мог с одного ствола завалить человек десять.

Комната была велика – метров шестьдесят квадратных – и напоминала учебный класс, только странный. Кресла, стоявшие перед мониторами, были оснащены системой привязных ремней и более смахивали на осовремененные модели электрического стула. Большинство мониторов были выключены, а те, которые работали в момент начала отчаянной сергеевской атаки, явно были не в режиме. При каждом падении напряжения система начинала перезагружаться, и на экраны выскакивала загрузочная картинка – сплетенный из цветных нитей пятиугольник с вписанной в центр фигуркой человека – копией мужчины из золотого сечения.