Ничья земля. Книга 2

В Украине политические процессы протекают непрогнозируемо и поэтому любой «слив» потенциально бесполезен. Зачем надо устраивать цирк, если никто не может просчитать реакцию? Все равно, что бросить петарду в ведро с говном и ждать аплодисментов от прохожих! Кто у нас оппозиция? Кто реакционеры-консерваторы? Ты понимаешь, что при такой скорости перетасовки колоды нельзя просчитывать последствия выброса компромата? Я же тебе объяснял! Будь уверен, теперь те, кто доберется до твоего файла, обязательно разделят его на части…

«А ведь он совершенно прав, – подумал Сергеев отрешенно. – Это же уже было. С файлами Мельниченко. Дозированный выброс. Стрельба исключительно по нужной мишени. Лишнее отрезали и отложили до наступления острой необходимости. Прав Блинов, прав, как ни крути… А я в очередной раз сделал глупость!»

– …и будут решать, на ком должна гореть шапка. На мне она и так горит, спасибо нашей доблестной прокуратуре и моим бывшим однопартийцам, но я не пуп земли, и выбор у них, как я понимаю, будет достаточно широк – любой фигурант подойдет. Ты, если тебя расколют, дашь кому-то в руки самое настоящее оружие массового поражения – это ты здорово сформулировал. И кончится это все тем, что пару десятков наших политических светил запляшут под чужую дудку, как дрессированные медведи. Вот и всё. Никаких красивых целей, благородных разоблачений – банальный шантаж. Ой, Умка, какой же ты сладкий… Настолько сладкий, что самого тянет попользоваться! Нет ничего хуже дилетанта с благородными намерениями! Это тебе не по джунглям с автоматом бегать, тут, помимо благородства и принципов, нужны мозги и государственное мышление. А государственное мышление подсказывает, что полезный подлец – это не подлец, а госслужащий! Так что, Сергеев, заканчивай приёб…ться к ветряным мельницам, увози Плотникову! Скрути ее в бараний рог и увози! Потому что, если возьмут ее, то ты отдашь все… И информацию, и принципы, и совесть, и даже честь в движении…

Сергеев снова поднял взгляд на Блинова.

Тот сидел в кресле напротив, мокрый, как упавшая в воду мышь, но, судя по глазам, совершенно трезвый. Пахло от него пронзительно, но скорее не потом и не виски, а каким-то продуктом переработки спирта – резко, неприятно. Мятая, перепачканная рубашка прилипла к груди, сквозь тонкую ткань просвечивали колечки волос. На конкурсе мокрых маек Блинову призовое место не улыбалось, это уж точно.

– И кто будет ее брать? – спросил Михаил. – Ты умный, Блинчик, ты все и всех знаешь.