1971

Хотя и это имело место быть.

Ужинать я пошел в ресторан. Уже и не помню, в какой. Просто шел, шел, вижу – вывеска: «Ресторан…» – ну я и завалился в него. А почему бы и нет? Я что, денег не зарабатываю? Еще как зарабатываю! Многим и не снились такие деньги, какие я зарабатываю! Я – Писатель!

Шашлык брать не стал, хотя официант настоятельно его советовал. Что-то наелся я в своей жизни шашлыков, хватит. А после того как сгорел наш бэтээр и я нанюхался горящего мяса… долго после этого не мог не то что есть – воспринимать запах жарящегося шашлыка без тошноты. Так получилось, что теперь поделаешь…

Похоже, ресторан этот был с кавказской кухней, вроде как грузинский. Потому что преобладали грузинские блюда. А что из грузинских блюд знают все, кроме шашлыка? Хинкали, конечно! Ну я и взял – бараньих (их больше люблю). А еще – апельсинового сока, чем вызвал полный недоумения и даже недоверия взгляд официанта. В грузинском ресторане и не взять вина?! Как это так?! Больной, что ли?!

Сказал, что мне нельзя пить, и официант понимающе улыбнулся и кивнул. Небось подумал, что я бывший алкоголик, вот и не пью теперь. Кстати сказать, по большому счету, так оно все и было. Просто в определенный момент я себе сказал: «Я больше не пью! Хватит!» И перестал пить. Любое спиртное. Воля у меня сильная, так что… держусь.

В гостиницу отправился уже поздним вечером – еще погулял после ресторана, полюбовался Красной площадью, побродил возле Мавзолея. Потоптал старую брусчатку, вытертую ногами сотен тысяч людей. Наверное, единственное, что не изменилось в Москве за пятьдесят лет, – это брусчатка на Красной площади, вечная, как египетские пирамиды. Хотя… может, и ее меняли. Откуда мне знать…

Вечером хотел позвонить Зине, но не стал – поздно уже, спит. У нее график напряженный – утром в клинику, после обеда – в институт, преподавать. Ложится строго в двадцать два ноль-ноль, и не позже. В шесть встает. А я тут со своим звонком… нет уж, завтра позвоню. Или не позвоню – надо заказывать межгород, надо ждать, когда Зину найдут (звонить-то придется в больницу). Так на кой черт ее дергать? Жалко, что тут сотовых нет. К хорошему привыкаешь – отвыкать трудно.

Проснулся в девять часов. Выдрыхся по полной. Медленно, без спешки умылся, побрился. Душ принимать не стал – я вечером в ванне полежал, едва не уснул в ней. Вот было бы дело – меня ждут-пождут, а нету! А я лежу в ванне на дне, весь такой синенький и спокойный, как баклажан! Уснул и нырнул! Премию Дарвина давайте!

Думал – идти завтракать или нет. До ресторана еще два часа, но есть вроде как и не хочется. Я с утра вообще не люблю есть. Ну нет аппетита, и все тут! Потом вспомнил про бутерброды с зернистой икрой и решил все-таки поесть.