1971

 – Тогда садитесь писать заявление на имя председателя Союза писателей. Я вам продиктую, что именно следует написать.

И я написал. В заявлении было указано, что я сирота, который вообще не имеет жилья, что я почти инвалид и что согласно статьям таким-то и таким имею право на первоочередное получение квартиры. И что я никогда еще не имел помощи от СП. Ну и все такое прочее.

Я понял, что Лидия Петровна подсунет этот опус Федину, тот с похмелья его подмахнет, она отодвинет какого-нибудь несчастного писателя, стоящего в очереди уже десять лет, и я получу вожделенную квартиру. Стыдно, да, но что делать?! Извините – на войне как на войне! Да и не рассчитываю я на квартиру – только на угол для прописки и на саму прописку! Не более того!

Паспорт мой лежит у директора издательства, как положено по закону после получения загранпаспорта, так что и пропиской сейчас заняться будет проблематично – так я сказал Лидии Петровне. На что она мне резонно ответила, что дело это теперь не мое, она все решает, и я не должен беспокоиться о таких мелких вещах.

Понравилась мне ее хватка! Вот как надо работать, когда получаешь крупную взятку! А то взяли моду – брать взятки не за действие, а за бездействие! То есть чиновник чаще берет взятки не за то, что помогает кому-то чего-то добиться, а за то, что не вставляет палки в колеса тем, кто хоть что-то по жизни делает! По крайней мере – так происходит в 18-м году следующего века.

Договорились, что она, как только что-то конкретное провернет, сразу мне сообщит на домашний телефон или в издательство. И вызовет сюда – решать вопрос окончательно. Тогда я и напишу заявление на жилищный кооператив – если захочу, конечно.

Почему я не должен потом захотеть, Лидия Петровна не пояснила, только окинула меня взглядом течной суки и простилась, грустно поджав густо накрашенные губки.

Из СП я снова отправился в издательство. Уже перед выходом из гостиницы мне позвонил Махров и попросил подъехать, раз уж я задержался в Москве и не свалил домой. Пояснять ничего не стал, только нетерпеливо выкрикнул: «Мне некогда, некогда! Давай быстрее!» – и бросил трубку.

Как потом оказалось, нужно было срочно подписать договоры об издании моих книг на чешском, немецком, польском, румынском, венгерском и болгарском языках. Нужно было поставить подпись и выразить принципиальное согласие на то, что опять же мои валютные заработки пойдут во Внешэкономбанк, для переработки их в чреве банка и выдачи в виде торговых сертификатов. Не понимаю – зачем мое согласие, если все равно по-другому никак нельзя? Зачем эта показуха? Впрочем, у меня никогда не было и нет ответа – зачем некто устраивает показуху. Кто бы он ни был. Лицемерие, вот как это можно назвать.

Но да ладно. Я же не борцун с установленными порядками.