1942. Реквием по заградотряду

– Мы можем встретиться, – сказал после паузы Севка.

– Уже лучше, – одобрил голос. – Значительно лучше. Теперь называйте время и место.

– Здесь и сейчас.

– Смешно, – сказал голос. – Вы полагаете, что я у вас за спиной?

– Ну, не за спиной, но где-то рядом.

– Ошибаетесь, – прозвучало над самым ухом у Севки. – Я – как раз за спиной.

Севка шарахнулся в сторону, нога поехала по льду, но равновесие удержать удалось. Севка медленно повернулся.

– Здравствуйте, Всеволод Александрович, – сказал Евграф Павлович, приглаживая седой клинышек бородки. – Рад вас видеть. Искренне рад.

Гарнитура сотового телефона очень забавно смотрелась на генерале царской армии.

Для человека, погибшего в сорок первом году, Евграф Павлович выглядел очень живо. И даже бодро.

– Вы… – Севка откашлялся. – Вы – живы?

– Вы сами-то себя слышите? – ворчливо осведомился Евграф Павлович. – Вы полагаете, что я могу ответить: нет? Я не жив, я мертв, убит бомбой и сгорел в последовавшем за взрывом пожаре.

– И похоронен с воинскими почестями, – пробормотал Севка. – В закрытом гробу.

– Красивые получились похороны, – улыбнулся Евграф Павлович. – Несколько скомканные, но тем не менее трогательные. Ты очень хорошо сказал…

– Урод.

– Я?

– Вы.

– Не слишком вежливо, но я вас прощаю. Спишем на шок. Если честно, я надеялся, что вы меня узнаете по голосу. И даже намекнул вам, вставил цитату из нашего с вами первого разговора…

– Про задницу? Тогда можете не просто засунуть туда что-то, а и сами…

– Здравствуйте, Евграф Павлович, – сказал Костя. – Хорошо выглядите.

Генерал стащил с руки перчатку, пожал Косте руку.

– А я смотрю – вроде бы вы. Полгода не виделись. У вас все нормально? Как там, в штабе Орлова?

– Ты… – Севка задохнулся от обиды. – Ты знал, что Евграф Павлович жив?..

– Конечно. Я вывозил его библиотеку с архивами, я же подбросил в квартиру труп на подмену, – в лице Кости ничего не изменилось, легкая улыбка смотрелась очень естественно и искренне. – Ты же сам предупредил о дате гибели. А тебя Орлов. Думаешь, Дед настолько впал в маразм, что решил бы умереть вместе со своими книгами после предупреждения?

– Но я…

– А вы, Всеволод Александрович, очень естественно смотрелись на кладбище. И возле руин дома, когда пытались раскапывать битый кирпич. И вам нечего было скрывать на допросах, между прочим. А ведь все могло случиться. Вас бы поймали на неискренности, копнули бы глубже, вы бы потекли, и пришлось бы вас или сдавать, или выводить, или, что вероятнее, просто убирать, – генерал говорил спокойно, как о чем-то отвлеченном и к присутствующим касательства не имеющем. – А сейчас предлагаю укрыться в каком-нибудь теплом месте и продолжить разговор.

– Давайте, – сказал Костя.

– А не хочу, – выпалил Севка. – Не желаю. Все.