1942. Реквием по заградотряду

– У меня есть предложение, дорогие пираты, – сказал Орлов. – Предлагаю сделать перерыв до вечера."

"– А что так?

– Через час, – зловещим голосом произнес Орлов, – тот из вас, кто останется в живых, позавидует мертвым.

Глава 6

23 февраля 2011 года, Харьков

Севка не сразу сообразил, что его мобильник трезвонит уже пару минут. Собственно, он бы вообще не обратил внимания на старания телефона, если бы Богдан не сказал: «Твой сотовый».

Это хорошо, подумал Севка, отходя в сторону и доставая телефон из внутреннего кармана. Есть повод не отвечать с ходу на вопрос Богдана, можно вообще после короткого разговора помахать ему рукой и сказать, что вот срочно, что прямо бегом нужно на встречу. Девушка ждет, например. И что бы там вдогонку Богдан ни кричал, можно не оглядываться. На ходу звякнуть Косте, чтобы догонял, а потом уже вместе с ним решать, как быть дальше и как выкручиваться из этой ситуации.

Нет, можно, конечно, сказать Богдану всю правду, тем более что…

Номер высветился незнакомый.

Может, кто-то из группы решил предупредить, что заходил куратор и обещал нерадивого студента Залесского выпереть из университета за прогулы. Хотя Севка все телефоны девок из группы знал. Тогда, может, кто-то из ментовки. Очнулся, решил кое-что уточнить…

– Да, – сказал Севка, поднося трубку к уху.

– Здравствуйте, Всеволод Александрович, – голос в телефоне был знакомый, но кому он мог принадлежать, вот так с ходу Севка не сообразил.

Точно – не Чалый. У того низкий, утробный баритон, а здесь – хрипловатый тенор. Не то, чтобы старческий, но и не мальчика. И что-то такое в интонациях…

– Вам привет от Александра Федоровича.

– Кого? – не понял Севка.

У него вроде не было знакомых с таким именем-отчеством. Во всяком случае, в оперативной памяти такие не содержались.

– Керенского Александра Федоровича, – произнес голос в трубке. – Главы Временного правительства.

Шутки подобного рода позволял себе обычно Богдан, но сейчас он стоял возле Кости и о чем-то спорил, размахивая руками. Облачка пара вырывались у него изо рта и таяли в холодном воздухе. Это он надумал что-то рассказать Косте о войне и решил, что тот недостаточно знаком с реалиями военного времени? Будет смешно.

– Кто это говорит? – спросил Севка.

– Ваш давний… очень давний знакомый, – слова «очень давний» были выделены особо, произнесены так, что сразу стало понятно – означают они не год, не два и даже не десять. Очень давно.

Ладонь Севки, несмотря на мороз, вспотела.

– Я мог бы позвонить Константину, – сказал голос, – но было решено возложить груз ответственности на вас, Всеволод Александрович. Груз принятия решения…

Севка сглотнул, оглянулся на Костю.