1942. Реквием по заградотряду

 – Проходите, присаживайтесь.

Сегодня говорил он почти без акцента. Корелин вспомнил, что во время их знакомства акцент был сильным. А потом те, кто с ним общался, говорили разное. Одни утверждали, что акцента почти нет, другие – что он просто чудовищный. Голос в хронике тоже звучал по-разному…

Они с Евграфом Павловичем даже серьезно обсуждали возможность существования двойника. Или даже нескольких. Мысль поначалу показалась здравой, но потом решили, что вряд ли. Двойники нужны при активных передвижениях объекта, при более-менее свободном общении с народом. А Хозяин не очень часто появляется в людных местах.

– Давно хотел с вами поговорить, товарищ Корелин… Я могу называть вас по имени-отчеству? – чуть прищурился Сталин.

– Пожалуйста. Не вижу причины, почему…

– Я тоже не вижу причины, – кивнул Сталин. – Вот смотрел-смотрел и не увидел, Евгений Афанасьевич. Мы же с вами знакомы?

– Да, в девятнадцатом я был в группе военспецов Льва Давидовича, – спокойно сказал Корелин. – В Царицыне.

– Да, я помню… И помню, как вы тогда решили проблему с диверсантами. Очень толково и, главное, своевременно. Я еще подумал, что умеет Лев подбирать кадры. Даже позавидовал немного, хотя совсем не завистливый человек.

Сталин говорил мягко, ровно. И внимательно следил за собеседником. Корелин понимал, что каждое его движение, каждый жест оценивается. Кто-то назвал эти глаза «рысьими». Очень точно назвал.

– А потом вы, кажется, отошли от Троцкого?

– Да. В двадцать третьем я…

– Мне вас хвалили. Очень точно работали, качественно. Поэтому… – лицо Сталина стало жестким, а взгляд – острым. – Поэтому в Мексику поехали не вы. В сороковом. Считайте это наградой.

Корелин не ответил."

"– Вы бы, наверное, все организовали по-другому?

– Я бы не стал посылать товарища Сикейроса с пистолетом-пулеметом в спальню Льва Давидовича.

Корелин всегда, даже за глаза, называл Троцкого по имени-отчеству и не собирался отступать от своих принципов. Даже сейчас.

Тем более – сейчас.

– И товарища Меркадора с ледорубом?

– И товарища Меркадора с ледорубом, – кивнул Корелин.

– То есть, если бы сейчас у вас была возможность что-то исправить?..

– Я бы постарался отказаться от такой возможности, – ответил Корелин, надеясь, что эти слова прозвучали не слишком резко.

– Вот даже как? Ну ладно, не станем ворошить прошлое. Что произошло – то произошло. История не любит всяких там «если бы»… Согласны?

– Я не задумывался об этом, товарищ Сталин.

Разговор начал не то чтобы беспокоить. Он удивлял, как удивляет замеченная вдруг несуразность, неправильность в поведении знакомого или даже незнакомого человека.