1941. Время кровавых псов

А вот то, что десяток молодых ребят, его ровесников, которые сосредоточенно слушали инструктаж, на самом деле уже и не живут вовсе, а так, доживают, – напрягало. И что в любом случае, даже если операция пройдет успешно, эти парни останутся в болоте или в лесу, зарытые в землю или брошенные просто так, под открытым небом, – тоже напрягало.

Наверное, их хоронить не будут. Это ж придется потратить столько времени, чтобы вырыть ямы, а потом забросать тела землей. Вряд ли Евгений Афанасьевич станет марать руки лопатой. И генерал не станет утруждать себя. Остаются для благого дела Никита, Костя и Севка, но им могут просто не разрешить.

Если не соврал Орлов, то им всем идти к точке выхода, к воронке, ведущей обратно в октябрь сорок первого, почти сорок километров. По немецким тылам. Так что времени на сантименты не будет."

"– Вам все понятно, товарищ Залесский? – строгим тоном спросил комиссар.

– Да-да, Евгений Афанасьевич, – кивнул Севка. – Вы сказали, что после операции мы все двигаемся к базе отряда особого назначения в пяти километрах севернее. Оттуда нас перебросят на основную базу.

– Вот именно. – Комиссар взял указку и подошел к карте, приколотой кнопками прямо к стене. – Место базирования отряда прошу запомнить, но нигде не отмечать.

Парни внимательно посмотрели на карту.

«Пять километров, – повторил про себя Севка. – Что это значит? Это значит, что личному составу группы правду не говорят и что ребят не возьмут с собой к воронке. Их оставят прямо на том островке, возле взорванных «катюш». Хотя, конечно, можно было разрешить им довести основных участников мероприятия до воронки, а уж там и порешить».

Севка прислушался к своим эмоциям и с легким удивлением понял, что ничего, кроме раздражения, не испытывает. Зачем комиссар и все остальные играют перед ребятами спектакль? Зачем все эти рассказы о путях отхода и графике радиосвязи? Нет, понятно, что иначе группа смертников почувствует неладное, будет оглядываться, задумываться, прежде чем выполнить приказ.

Как там говорил Евграф Павлович? Человеку нужно максимально облегчить дорогу к смерти. Хочешь ли ты его убить или только отправляешь на верную смерть – неважно, в любом случае ты должен обеспечить максимально удобный путь. Удобный и привычный. Нужно избежать желания как-то скрасить будущим покойникам последние часы жизни, не начинать лирических бесед, не устраивать обильных угощений и не организовывать интимных встреч с красавицами.

Будущего покойника нельзя вырывать из привычного течения жизни, только в этом случае он пойдет и умрет просто, без надрыва и страданий. Это если вы не собираетесь предупреждать покойника о будущей смерти.