1941. Время кровавых псов

На въезде пришлось съехать на обочину и ждать, пока пройдет длиннющая колонна грузовиков.

– Это они куда? – спросил Севка как бы сам у себя. – На фронт?

– В тыл, – сказал сзади Костя. – Отдан приказ об эвакуации…

– Кстати! – провозгласил Евграф Павлович. – Может, по этому поводу?..

– И все закончится к двадцатому? – с сарказмом спросил комиссар.

– В конце концов, ждать осталось недолго, – сказал старик. – Как сказал Людовик шестнадцатый своей Марии-Антуанетте…

– Только не теряй головы, – закончил за него комиссар. – Когда вы в первый раз декламировали эту шутку, она уже была скорее цитатой…

Старик не ответил. Но его молчание было преисполнено такого презрения, что Севка даже оглянулся.

До квартиры Евграфа Павловича они добрались без проблем. Севку разместили на диване, Евграф Павлович ушел спать в спальню, комиссар устроился в кабинете старика, Никита лег на раскладушку, а Костя отправился на кухню, прихватив с собой автомат и пару гранат. Автоматы были вручены также Никите и Севке, их Костя достал из багажника «эмки».

Инструкция по применению оружия была короткой – без приказа огня не открывать, в случае нападения – стрелять на поражение. «В Орлова?» – уточнил Севка. «Особенно в Орлова», – сказал комиссар."

"Утром Никита приготовил завтрак, а Костя помыл после завтрака посуду. Севку ночью не будили, дежурить не заставляли, что, конечно, радовало, но, с другой стороны, получалось, что его, чего бы там ни говорил Костя, не воспринимали как своего. Смешно было бы называть рыбаком червяка на крючке.

Даже для червяка смешно.

К десяти утра Севке и Косте приказали пойти прогуляться по Москве. Крючок подергивают, понял Севка, но говорить ничего не стал. Все равно сидение в квартире, заполненной тревожным ожиданием, удовольствия не доставляло.

К тому же с Костей иногда получалось и более-менее нормально поговорить, с Никитой – никогда.

Небо над Москвой было затянуто тучами, не тревожными черными, а серыми, скучными и ленивыми. Бомбить немцы в такую погоду явно не станут, поэтому людей на улицах было много. «Даже слишком много для рабочего дня», – сообразил Севка.

А вот патрулей – мало. До неприличия мало. Милиционеры стоят с какими-то отрешенными лицами, словно ждут чего-то… Или чем-то недовольны.

К одному из них Севка подошел, чтобы вроде как уточнить дорогу к Петровке. Это была единственная улица, название которой с готовностью всплыло в голове Севки и вроде как было для этой улицы постоянным, не советским-антисоветским. Севка чуть даже не уточнил, как пройти к Петровке, тридцать восемь, вовремя спохватился.

Постовой вначале проверил документы, потом объяснил дорогу, помогая себе рукой.

– А что столько народу на улице? – как бы между прочим спросил Севка.