120 дней Содома

Молодость, здоровье и лечение тропическими средствами вернули ее к жизни, а герцог вскоре принуждением приучил несчастную Констанс к этой ежедневной пытке, впрочем, не единственной; она постепенно привыкла ко всему.

* * *"

"АДЕЛАИДА, жена Дюрсе и дочь Председателя, была красавицей, может быть, еще более совершенной, чем Констанс, но совсем в другом роде. Ей было двадцать лет. Маленького роста, хрупкая, нежная и деликатная, с великолепными золотистыми волосами, она тоже была создана для полотен художника. Лицо ее выражало живую заинтересованность и чувствительность, что делало ее похожей на героиню романа. У нее были огромные голубые глаза, излучающие нежность и кротость. Высокие тонкие брови, причудливо очерченные, окаймляли невысокий, но благородный лоб, казавшийся храмом целомудрия; нос с горбинкой, немного напоминающий орлиный, тонкие яркие губы, рот был немного великоват: это, пожалуй, единственный недостаток ее божественной внешности. Когда рот приоткрывался, можно было видеть тридцать две жемчужины зубов, которые природа, казалось, поместила среди роз. Шея у нее была удлиненной, что делало ее еще привлекательней; она имела привычку чуть наклонять голову к правому плечу, особенно когда слушала кого-нибудь. И сколько же грации было в этом заинтересованном внимании ее груди были маленькими и округлыми, очень крепкими и упругими, и умещались в одной ладони. Они были похожи на два яблочка, которые Амур, играя, принес из сада своей матери. Грудь была очень деликатной, живот гладкий, как атлас; маленький пригорок внизу живота вел в храм, которому почести, должно быть, оказала сама Венера. Этот храм был таким тесным, что туда и палец прошел бы с трудом, причинив боль; тем не менее, десять лет назад, благодаря Председателю, бедняжка потеряла девственность, и в этом храме, и в том, к описанию которого мы приступаем. Сколько же привлекательности было в этом втором храме, какие красивые линии бедер и низа спины, какие восхитительные нежно розовые ягодицы! Все здесь было на редкость миниатюрно. Во всех своих очертаниях Аделаида была скорее эскизом, чем моделью красоты. Природа, столь величественно проявившаяся в Констанс, здесь лишь проступила нежными контурами ее задок, подобный бутону розы, свежий, розовый, казался нежнейшим созданием природы. Но какая деликатность и узость прохода! Председателю потребовалось немало усилий, чтобы войти в этот проход, и он повторил свои попытки два или три раза.