1000 Первая дочь (СИ)

Все что я могла, так это отползти к стене и скорчиться на кровати, обхватив колени руками и зажимая между бедер клеймо, пока Алексис не рассмотрел его. Комнату освещала единственная свеча, но он все равно мог увидеть. Раз это не сон, значит, и клеймо никуда не исчезло.

Меня трясло — теперь уже не от страсти.

— Пожалуйста, не делайте этого, — прошептала я мгновенно пересохшими губами.

Глава 7

Алексис

— Не делать чего?

Я был больше удивлен, чем сердит.

Эта девчонка смотрела так невинно, будто не она только что таяла от моих ласк и буквально умоляла продолжить. Откуда вдруг эта показная застенчивость? Снова набивает себе цену? Только этим я мог объяснить ее поведение.

Она нервно прикусила нижнюю губу, глаза ее наполнились слезами.

— Не насилуйте меня… — шепнула она.

— По-твоему это так называется?! — я совершенно опешил. — Ты сама только что едва не запрыгнула на меня. А теперь говоришь о насилии?

Майлин всхлипнула и плотнее сжала ноги, будто я действительно мог наброситься на нее.

— Я думала, что это все сон… — шепнула она, пряча взгляд.

Дикал, да что с ней творится?! Кажется, в Майлин жили две совершенно разные девушки, которые никак не могли договориться между собой.

Я попытался взять себя в руки, погасив вспышку гнева. Прикоснулся к волосам девушки, обхватил ее подбородок пальцами и приподнял голову так, что она была вынуждена смотреть мне в лицо.

— Это был не сон, Майлин, — произнес я терпеливо. — Все, что происходило сейчас, реально и восхитительно. К чему твоя показная скромность? Я же чувствовал, как ты хотела меня. И сейчас хочешь. Не бойся своих желаний, девочка. Отдайся мне, и я брошу мир к твоим ногам.

Она вздрогнула. Казалось, слова, которые должны были заставить ее расслабиться, оказали совершенно противоположный эффект. Она боялась — страх читался на ее милом личике, плескался в этих огромных глазах цвета буйного моря, заставлял ее лоб покрыться испариной.

Да что я такого сделал, чтобы получить такой отпор?!

Она сидела предо мной совершенно беспомощная, сжавшаяся в комок. То и дело ее хрупкое тело сотрясала нервная дрожь, и я не мог взять в толк, что происходит. Неужели она так боится первого раза? Или…

Смутная догадка заставила меня нахмуриться:

— Ты обманула меня, Майлин? Скажи честно: ты уже не девственница? Какой-то мужчина уже был с тобой? Это ему ты хочешь сохранить верность?

Может быть, это его она видела в своем сне. Ему хотела отдаться?

Еще никогда я не испытывал такой злости, как сейчас. Но направлена она была не на Майлин, а на того, другого. О, Дикал, если бы он попался мне в ту минуту, я бы быстро превратил его в отбивную. И хоть как-то выплеснул свой гнев.

— Нет! — воскликнула, Майлин. — Я никогда не была близка с мужчиной. И никогда не буду.