1000 Первая дочь (СИ)

Она нахмурилась, не открывая глаз, а после отчетливо произнесла:

— Алексис…"

"Дикал! Она прошептала мое имя во сне. Осознав это, я уже не мог сдержаться.

Майлин

Легко решиться сбежать, но трудно поступить так на самом деле, особенно если тебя заперли в комнате без окон. И все же я была полна решимости совершить побег и уже мысленно готовилась к нему. Но для начала надо было выбраться из заточения. Убедить тетку Магру, что поняла урок, усыпить ее бдительность. И держаться подальше от Алексиса.

Куда идти, сомнений не возникло. Лагра, моя любимая приемная матушка, много рассказывала мне о дальних странах, в которых я не бывала. О королевстве Ишатр и его короле Тариме Первом, погибшем во время нападения на дворец. О смерти всех его детей от руки короля Лимба. О том, как на престол взошел внучатый племянник Тарима Первого — самый близкий из родственников погибшего монарха. А еще — о храме богини Тирино, покровительницы плодородия и женской красоты, расположенном в зеленой низине между Озисом и Ишатром. По рассказам мамы, там любая женщина может найти поддержку и утешение, даже беглая рабыня или опороченная жена. Я слушала эти рассказы, затаив дыхание. Но никогда не думала, что соберусь отправиться туда.

Путь к храму богини долгий, к тому же Лагра не дала мне точных координат. И все же меня переполняла решимость. Если среди людей мне не удалось найти защиты и утешения, то почему бы не стать одной из жриц богини Тирино? Надо только добраться туда. Добраться во что бы то ни стало.

Именно об этом я размышляла все время, что провела в одиночном заключении. Мечты даже позволили забыть о жажде и голоде. Измерив небольшую комнату вдоль и поперек своими шагами, я все же легла на узкое ложе и заснула. Да так, что перестала отличать реальность от ночных грез.

Мне виделся чудесный сон. Будто я лежала на широченной постели. И не одна, а с Алексисом. Я видела огонь желания в его глазах, касалась его мощных плеч, мускулистых рук. Его загорелая кожа была твердой, под нею отчетливо перекатывались тугие мышцы. Во сне я могла признаться себе, что хочу его не меньше, чем он меня. Его ласки находили отзыв в моем теле, а губы шептали что-то неразборчивое. Кажется, он умолял меня ему отдаться.

— Не могу… — всхлипнула я по-настоящему.

И только тут заметила, что на моем бедре больше нет уродливой отметины. И это было так прекрасно, что я невольно улыбнулась. А после вновь потянулась к Алексису, подставила ему свои губы для поцелуя — неловко, так как еще никогда не была так близка с мужчиной. Он же, напротив, оказался опытным и внимательным любовником, как и обещал. Своими губами он раздвинул мои губы, и его язык принялся исследовать мой рот. Желание струилось по моим венам, будоража кровь.