1000 Первая дочь (СИ)

— Позволь, я сниму с тебя это… — жарко прошептала она и помогла мне избавиться от брюк.

Я стоял перед ней обнаженный, с гордо выдающимся вперед членом. И ждал ее ласки, как бездомный пес, подобранный доброй хозяйкой. От одной мысли о том, что Майлин совершенно осмелеет, я едва не терял рассудок.

— Что же ты остановилась? — спросил я. — Тебе не нравится то, что ты видишь?

Майлин склонила голову, и ее шелковистые волосы коснулись моего напряженного члена. Полагаю, она сделала это специально, проверяя мою реакцию. Ее задумчивый взгляд и таинственная полуулыбка заставляли меня нервничать. Нет, я никогда не сомневался в собственной мужественности. Но для Майлин хотел быть вдвое сильнее, втрое горячее и отважнее. Стать самым желанным для нее мужчиной, надежным защитником — вот моя главная задача.

Но пока я мог доказать ей свою преданность только одним способом.

Боги, какого усилия мне стоило стоять спокойно и не коснуться ее. Меж тем тело мое ломило от желания. Было бы так просто подхватить ее, бросить на кровать и накрыть собой. Войти в ее нежное шелковистое лоно и снять невероятное возбуждение, двигаясь резко, толчками.

Но я остался стоять на месте, позволяя Майлин и дальше исследовать меня.

— Мне очень нравится, — прошептала она.

Темная мягкая прядь ее волос прошлась по всей длине моего члена — так щекотно и в то же время возбуждающе. И снова этот загадочный взгляд. Малин ждала, что я попрошу ее о продолжении? Да я готов был молить ее о том, чтобы она продолжила эту сладкую пытку.

Она склонила голову, и ее роскошные волосы скрыли действо от моих глаз. Я запустил в них руки и раздвинул эту темную массу, чтобы она не загораживала мне обзор. Я должен был это видеть.

Кончик розового язычка Майлин неуверенно коснулся головки, и я с шумом втянул в себя воздух. Движения ее были осторожными, но такими манящими. Один выпад бедрами, и я мог бы полностью погрузиться в ее нежный ротик. Но это могло напугать Майлин и заставить отстраниться. Оттого я терпел, сдерживая рвущиеся из груди стоны. Боль и наслаждение смешались воедино, заставляя забыть о реальности.

Она сделала языком круговое движение, и подалась вперед. Я вошел не слишком глубоко, но даже этого хватило, чтобы почувствовать себя на седьмом небе от счастья. Еще мгновение, и я кончил бы, совершенно потеряв рассудок от ее ласк.

Но вот Майлин подняла голову. Освобождая меня от сладкого плена, и, блаженно прикрыв глаза, призналась:

— На вкус ты солоноватый, как море. И такой твёрдый и горячий, словно камень, прогретый солнечным светом.

Терпеть дальше я не мог. Настал мой черед распалить Майлин так, чтобы она молила о продолжении.

— Иди ко мне, — позвал я ее.

Она поднялась и покорно приникла к моей груди.