1000 не одна ложь

Резко развернул меня к себе. Я посмотрела в ярко-зеленые глаза и судорожно втянула воздух, ощущая, как боль разливается по всему телу, осознавая, насколько адской она станет через несколько мгновений… А потом я замерла, не дыша. Он медленно опустился на колени, стискивая челюсти до хруста, так, что на мгновенно побледневшем лице появилась гримаса страдания и на лбу запульсировала вена. С его ранением опуститься на колени было не просто больно — это было невозможно.

— Прости меня… моя Зима… прости меня, — прижался губами к моим рукам, заставляя вздрогнуть всем телом и ощутить, как она разливается острой и ядовитой волной под кожей.

— Не надо… Встань, пожалуйста, — звучит так же тихо, как колышет ветер в своей колыбели крупинки песка, которые рассыпаются от легкого дуновения мне под ноги.

Аднан вскинул голову, и я всхлипнула, увидев, как осунулось его лицо, сколько боли в его глазах и как он дрожит от напряжения.

— Нет, — упрямо, с вызовом. — Мое место здесь у твоих ног.

Я отрицательно покачала головой.

— Твое место там… в доме твоего отца. Твое место быть тем, кем ты родился. И совсем не у ног русской шармуты.

Зеленые глаза потемнели, а я потянула его за руку к себе.

— Ты не шармута. Я запрещаю тебе говорить это слово при мне.

— Встань, Аднан, я прошу тебя.

— Встану, когда скажешь, что сможешь меня простить… пусть не сейчас. Пусть когда-нибудь. Сможешь?

— Нет.

Он стиснул челюсти и сдавил мои руки своими горячими руками.

— Мне не нужно тебя прощать. Все, что произошло, простить невозможно, как и забыть… Прощение — это совсем не то, чего я хочу.

— А чего ты хочешь?

Так и продолжает стоять на коленях, а я знаю, какую нечеловеческую боль он сейчас испытывает.

— Я хочу домой… Я хочу к своей дочери, к Амине, к маме хочу.

Он словно воспрял духом, и даже глаза засветились.

— Я отвезу тебя. Когда угодно. Когда ты захочешь, мы поедем к ним, навестим их, заберем нашу девочку и…

— Нет. Ты не понимаешь… я хочу туда навсегда. Я не хочу их проведывать. Я хочу там жить, я хочу домой. Это место… оно не для меня, Аднан. Я никогда не стану одной из вас, и я не хочу ею становиться. Я — это я.

Превозмогая боль, Аднан все же встал с колен, ни разу не застонав и не дрогнув, хотя по вискам покатились дорожки пота от усилий и той боли, которую он терпел. Привлек меня к себе за плечи, всматриваясь мне в глаза.

— Все будет иначе с этого момента, я обещаю. Если ты дашь мне шанс, все будет иначе. Я изменю для тебя и переверну этот мир.

Отрицательно покачала головой.

— Не будет. Ты человек пустыни, а я родилась в городе. Я дитя цивилизации и других правил. Я… просто хочу домой. Пожалуйста, если мои просьбы что-то значат… — я всхлипнула и сама сжала его пальцы, — отпусти меня.

Аднан со свистом выдохнул сквозь стиснутые челюсти.