1000 не одна ложь

Если бы я хотела простить, если бы я жаждала этого или же наоборот жаждала мстительно не прощать — мне было бы намного легче… Но я не хотела ни того, ни другого. Я хотела совсем иного, того, что ОН никогда не сможет мне дать, и прощение нас обоих не спасет.

Я смотрела вдаль, на горизонт, туда, где когда-то Аднан показывал мне тот самый замок из миража. Кроваво-красный восход, такой же жутко-прекрасный, как и закат. И вдалеке нет ни одного миража. Наверное, в него надо верить и ждать, чтобы увидеть. Сколько времени прошло, как я здесь, в пустыне? Не знаю. Я не считала дни и ночи. Я их проживала вместе с ним, пока он начал есть самостоятельно, вставать, ходить. Он выжил. Это все, чего я хотела и просила так отчаянно у своего и у его Бога. Прощение так мелко по сравнению с ценой жизни того, кого любишь настолько безумно, как я любила этого дьявола.

Сзади послышались шаги, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто это. Я его чувствовала душой, я им дышала, как люди дышат кислородом и точно улавливают, когда он чист. Только мой кислород наполнял мои легкие не чистотой, а углекислым газом рабства и собственной ничтожности, понимания, что я всего лишь ничто для него.

Встал и сам дошел сюда. Без палки и помощи. Улыбнулась уголком рта. Иначе и быть не могло. Упрямец и на лошадь взберется, вопреки всем прогнозам Джабиры. Он и так встал, и начал ходить намного раньше, чем она думала. Аднан набросил мне на плечи накидку и так и не убрал руки."

"За все это время мы почти не говорили… не касались друг друга. Я подбегала ночью, пока он метался в лихорадке и стонал от боли, я согревала его собой ровно до того момента, как ибн Кадир не пришел в себя окончательно, и тогда я перебралась во вторую маленькую пещеру к Джабире и теперь лишь приходила к нему проверить, как он себя чувствует, или принести еду. Аднан сделал лишь одну попытку заговорить со мной, удержав за руку, когда я принесла ему поесть, после того как переселилась от него к Джабире. Я осторожно высвободила пальцы и ушла, не сказав ни слова. И избегала оставаться с ним наедине. Я не была готова ни к одному разговору… нет, не из гордости, упрямства или обиды. Скорее, из страха, что этот разговор причинит мне много боли и страданий и… будет бесполезно-пустым.

Но он должен был состояться рано или поздно. И сейчас пришло самое время. Аднан почти выздоровел. Скоро он сможет сесть в седло и покинуть пустыню. Я осторожно убрала его руки со своих плеч, но он положил их обратно и легонько сжал. Сердце начало биться быстрее, и пальцы судорожно сжались, переплетаясь. Ощутила, как прижался лицом к моим волосам, как зарылся в них, молча и шумно вдыхая мой запах и заставляя ощутить, как болезненно дерет в горле, как болит в груди, как сжимается все тело и хочется зарыдать, но слез не осталось.