1000 не одна ложь

Женским голосом, но искаженным до неузнаваемости. Со всех сторон слышался топот ног.

— О, Аллах. Алллах.

— Какой ужас… что это? Что этооооо?

Я спустилась вниз по ступеням и отшатнулась к стене, когда увидела лежащую на полу Зарему. Она корчилась и извивалась, хрипела, сжимая горло обеими руками. Нижняя часть ее лица превратилась в черное месиво, облезло струпьями.

— Кислота, — послышался чей-то голос. — Кто-то развел в ее напитке кислоту, и она это выпила.

— Надо звать врача.

— Поздно. Она мертва.

— Кто это сделал? Кто сотворил этот ужас? Какая дикая жестокость.

— Это же она.

Все подняли головы и посмотрели на меня, а я так и стояла, прижавшись спиной к стене, сцепив на груди забинтованные руки.

*1 — высказывание Омара Хайяма (прим. автора)

ГЛАВА 19

Я еще не успела испугаться, смотрела на тело Заремы и меня трясло, как в лихорадке. Такой жуткой смерти не пожелаешь никому, даже врагу. Запредельная жестокость, поразительная по своей изощренности. Тут же подумала о Джамале. И стало еще неприятнее внутри, даже сердце защемило. А потом я увидела, как все они на меня смотрят, и судорожно глотнула воздух.

— Ее руки… они забинтованы. На них попала кислота. Это она убила Зарему.

— Она никого не убивала.

Аднан появился внизу вместе с охраной и людьми с носилками.

— Она ночевала в моих покоях, поэтому никого не могла убить. Унесите тело. Вы знаете, кого надо вызвать для разбирательства в данном вопросе.

Потом обвел толпу взглядом тяжелым настолько, что многие не выдержали и опустили глаза в пол.

— Если хоть какая-то мелочь об этом инциденте выйдет за пределы этого дома — виновника ждет та же участь, что и мою покойную жену.

— Почему к нам вышел ты? Где Кадир? Почему он не выходит? Ведь мертва его невестка и мать наследника.

Аднан медленно обернулся к своей одной из невесток — жене Селима и смерил ее таким же тяжелым взглядом, как и остальных.

— Если бы ты интересовалась чем-то кроме нарядов и драгоценностей, то была бы в курсе, что мой отец сейчас заболел и находится под присмотром врачей.

— Ты не главный в этом доме, — выпалила другая невестка.

— Пока здесь нет моих старших братьев — я главный в этом доме. А также я являюсь отцом первого наследника, а это значит, что до его совершеннолетия я буду главным, как здесь, так и в Долине смерти. Такова воля отца. И я не советую мне перечить, так как я могу принять решение больше не считать тебя гостьей в нашем доме.

— Аднан, — голос Фатимы-старшей задребезжал под сводами и неприятно резанул по ушам. — Как ты смеешь решать вопросы гостеприимства в доме своего отца? В доме, где еще не остыло тело твоей первой жены? Твои амбиции и наглость не знают границ. Наверное, ты их впитал с молоком матери.

— Важно то, что я не впитал с ее молоком подлость, жажду власти и крови.