10 000 € за ночь

Она представлялась мне королевой — и красоты и манер и воспитания, светской львицей и вообще очень самодостаточной и независимой женщиной. Такой, до которой мне было, как до Пекина на четвереньках. Если уж Олег так сильно её любил, то уж наверное — она была очень крутой. И то, что я видела вокруг себя — и сад, и внешний облик двухэтажного дома — совершенно с этим образом не сочеталось, откровенно вызывая у меня недоумение.

Наконец Олег подобрал нужные ключи и отворил дверь. Пахнуло затхлым, чуть кислым запахом сырого дерева и каких-то старых тряпок. Мы вошли в тёмную прихожую, и я невольно затаила дыхание, стараясь привыкнуть к тому, как пахнет в этом доме.

— Электричества нет, поэтому свет я сейчас не включу, — сказал Олег.

Войдя в дом, он нахмурился и явно стал более напряжённым.

— Всё хорошо? — спросила я.

— Да, насколько это возможно, — ответил он. — Я не люблю сюда приезжать, если честно. Просто руки не доходят всё это вывезти, и продать этот участок вместе с домом.

В сумраке коридора я видела впереди только лестницу, ведущую на второй этаж. Гулко пройдя вперёд, Олег открыл сбоку дверь и стало немного светлее.

— Сейчас, погоди, я ставни открою, — сказал Олег. — Здесь кухня и за ней туда — гостиная. Лера любила там читать, сидя в кресле.

Заскрипели половицы под его ногами, затем послышался шум открываемых окон и следом в комнату ворвался свет со двора, осветив и коридор, в котором я стояла, напряжённо обхватив себя руками. Мне было очень неуютно здесь, но теперь стало получше — даже интересно.

— Давно ты здесь был в последний раз? — спросила я, входя в кухню."

"А войдя, я изумилась — впечатление было такое, будто хозяева дома просто уехали в отпуск. Плиточные стены со стильными деревянными вставками между ними создавали впечатление кухни после евроремонта. На запыленном столе у окна стояла пустая корзина для фруктов, рядом с ней из салфетницы торчали поникшие разноцветные салфетки. Коврик на полу, стулья, шкафчики вдоль стен, белая электрическая плита, современный холодильник — всё было пыльным, заброшенным, но при этом, похоже, вполне рабочим и функциональным. Прибраться чуть-чуть — и вполне можно жить. Правда при этой мысли я невольно поёжилась: вот чего-чего, а я бы здесь жить точно не хотела. В тишине дома поскрипывания половиц под нашими шагами звучали жутковато — и это при свете дня! Ночью я тут, наверное, со страху бы описалась.

— Зимой, — отозвался Олег, выходя из гостиной. — В феврале приезжал. Я вообще не очень люблю здесь бывать. Я бы и сегодня не приехал — просто ты заколебала со своими расследованиями. Ты что думаешь, мне прислуга о твоих расспросах не сообщает, что ли?

Я ничего не ответила.

— Чего тебе неймётся? — продолжил меж тем Олег. — Непонятно.