Княжна Тобольская (СИ)

Давненько не практиковалась, но руки… кхм, разум помнит. Спасибо бывшему парню, успел научить простенькой премудрости незадолго до печальной истории со сбытом оружия.

Вставив первую отмычку в замок, повернула цилиндр насколько позволили штифты. Затем второй отмычкой совместила стык первой пары штифтов с линией, разделяющей их посадочные места. Раздался слабый щелчок. Теперь повторить с остальными парами, и замок открыт.

Лестница утопала в неровном полумраке, больше подходящем фильму ужасов, нежели современному ВУЗу, но я не стала включать основное освещение, чтобы не выдать своего присутствия дежурным техникам. Бояться, по большому счёту, нечего: о какой-либо засаде говорить глупо, а на случай слежки я захлопнула за собой дверь и отмычкой заблокировала замок. Однако нож из руки не убрала, с ним спокойнее.

Где находится роковой «Архив 04», подсказал план эвакуации на стене. Путь неблизкий, случайный человек не найдёт. Мне понадобилось не меньше десяти минут только чтобы дойти до двери. Что и следовало ожидать, её опечатали в тот же день, когда состоялся ритуал. Время на пломбе 11:41 — спустя всего лишь час после собрания в актовом зале. Так понимаю, с тех пор её не открывали и никакой тщательный осмотр внутри не проводили.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась вполголоса. — Ректору не нужна правда, она приведёт к отставке.

Аккуратно поддев приклеенную пломбу лезвием ножа, зашла в помещение. Здесь света не было вообще, пришлось включить фонарик телефона. Как только яркий луч прорезал тьму помещения, по моему телу прошёлся табун мурашек. Место из кошмарных видений стало явью.

Знакомый потолок с сетью трещин, стена с облупленной надписью «Архивъ 04» и каменный пол, старательно усеянный разбросанными бумагами из настежь открытых шкафов. Я не поленилась откинуть макулатуру в сторону и в награду за труды увидела жуткий ритуальный круг с халтурно отмытой кровью по центру. Он состоял из трёх колец: на внешнем располагались символы пяти стихий, на внутренних причудливые буквы. Все рисунки основательно вырезаны, их линии широкие и глубокие с гладкими, чуть затёртыми временем краями.

— Пресвятая дичь! — я отпрянула в сторону.

Вывод напрашивался сам собой: Василиса была отнюдь не первой жертвой, кого пытались убить в стенах Военного института.

Кто-то (подозреваю, безопасники) разбил молотками бо́льшую часть букв, по которым можно было распознать название ритуала. Эпик фейл, конечно. Рисунок утратил товарный вид и более к использованию непригоден, однако менее впечатляющим от этого не стал. Сфотографировав его со всех ракурсов, я занялась осмотром прочих интерьеров.

Увы, но почти час на корточках прошёл впустую. Люди ректора навели знатный беспорядок, в нём не просто найти что-то стоящее.