Замок княгини

— Лира! Помоги, лира! Гадалка сказала, что лишь ты можешь помочь!

— Но чего ты хочешь? — растерялась Кантана.

«Пропустите», — сказал Ардай, щит исчез, и несчастная рухнула на колени перед Кантаной.

— Встань, прошу тебя, и расскажи, в чем дело, — Кантана попробовала поднять её, женщина только плакала и отказывалась вставать, сбивчиво твердила про сына, которого непременно надо спасти, и было невозможно что-то понять.

— Прекратить! — рявкнул Ардай, сам поднял женщину и подтолкнул к дверям дома мага-лекаря, — заходите. Лир маг, надеюсь, окажет любезность.

Ого, вот как он умеет…

Им оказали любезность, пустили в ту же комнату, где только что принимали Кантану. Хозяин даже приказал принести горячего травника и сам налил успокоительной настойки для просительницы.

Должно быть, настойка помогла, а травник так просто оказался кстати. Они довольно быстро выяснили, что случилось. Год назад эта женщина, оставшись вдовой, перебралась на Шайтакан к родным. Она портниха, «очень хорошая портниха, лиры, хоть костюм для бала, хоть что пожелаешь», но работу поначалу трудно было найти, а у неё четверо детей, все маленькие, сбережения быстро таяли. Сына взяли на работу в лавку, и жалованье неплохое, и все было хорошо. И вот, как гром среди ясного неба! Её мальчика обвинили в воровстве у хозяина! Такой стыд. Но он не мог! Она же знает его лучше всех! Не мог. Вот-вот в магистрате начнётся суд, уже второй, на котором всё решится.

— Но обвинение доказать надо. Доказали? — уточнил Ардай.

Оказывается, доказали. Нашли у парня кошелёк с деньгами и кольцо хозяина. Сначала он отпирался, но потом признался, что виноват.

— И чего же ты хочешь от нас? — удивился Ардай. — От чего его спасать? От справедливого приговора?

Женщина опять горько расплакалась.

— Лир соддиец, они же покалечат его. Каково ему будет дальше без правой руки?

Вот так всё и выяснялось, медленно, понемножку: оказывается, здесь, на Шайтакане, за воровство у хозяина приговаривали к отсечению кисти правой руки. Невесело, да. Но и воровать не нужно. Тем более у того, кто тебе и так хорошее жалованье за работу платит.

— Значит, ты просто хочешь смягчения приговора для сына. Даже не знаю, — ситуация внушала Ардаю сомнения.

Да, жаль, что такой молодой парень останется калекой. Ради первого случая, может быть, и штрафа бы хватило, и ещё каких-нибудь работ на благо города. Чего-чего, а работы тут хоть отбавляй, так что руки рубить — не только радости никакой, но и смысла тоже. С другой стороны, это старый местный закон. Надо полагать, парень, нанимаясь на работу, знал, что его ждёт, да и другим ворам наука. А что мать убивается из-за этого — как раз понятно, как же иначе. Но ведь сам виноват!

— Лир, это не так. Не брал он у хозяина ни денег, ничего! Он не мог. И не собирался.