Замок княгини

Эй, кто-нибудь, заберите котенка!»

Действительно, утром Кантана не видела в своей спальне Юту! И теперь кошка была среди толпы уезжавших, поэтому Кантана и слышала эти голоса! Как тогда, в подвале.

И поэтому же она знала теперь, куда идти? Да Юта — просто её сокровище!

— Нам туда, княгиня, — Мантина показывала в другую сторону.

— Я хочу видеть мужа и поговорить с ним. И попрощаться с гостями. Я же тебе сказала.

— Князь просит тебя не приближаться, он придёт с тобой поговорить. Вы поговорите наедине. Ты должна смотреть на отлёт издали.

— Нет, я выйду. Не хочу прятаться.

— Княгиня, если тебе опять станет плохо?!

Кантаной двигало не пустое упрямство, а вполне здравое соображение: наедине князь наверняка захочет её обнять, а этого сейчас допустить нельзя, на ней шад! Он не должен почувствовать. Ей нельзя больше падать в обморок, и нельзя, чтобы соддийцы к ней прикасались, и всё будет хорошо.

Она забавная, да? Итсванская лира-хозяйка очень больна, если не провожает гостей?!

«Моя жена? О, она милая, умная, нежная, добрая, и вообще замечательная. Правда, Ириса, иначе разве бы я женился на ней?» — шутливый голос Дьяна.

«Кто мог подумать, что дочь Каюба — кладезь достоинств?»

«Тем не менее, это так».

«А с кем князь будет танцевать Лунный танец? А Первый танец? А Последний?»

«Можете кидать жребий, проказницы».

Кантана остановилась, повернулась к Ардаю и Мантине:

— Вы сейчас слышите что-нибудь? Голоса?..

Они опять переглянулись в недоумении.

— Но здесь тишина, тётушка, — буркнул Ардай.

Конечно. Ушки Юты — это продолжение только её ушей. Как интересно.

Вот она, дверь на стену, там небо и ветер. И князь уже шёл к ним, шёл и смотрел так, словно был предупрежден об их приближении. А может, и был. Может быть, она ещё ничего не знает про его уши?!

Она поторопилась выйти наружу и отойти дальше от двери, чтобы быть у всех на глазах.

— Кантана, что ты творишь?! Пойдем отсюда! — он схватил её за руку, она руку выдернула.

— Мы с тобой уже простились, муж мой, — сказала она твердо. — Меня привело сюда дело, и желание сказать гостям теплые слова на дорожку. Я ведь итсванская лира-хозяйка.

— Кантана! — он посуровел лицом, глаза его сузились, а в голосе зашуршали льдинки. — Что ты за наказание, лира жена?!

А ведь только что хвалил.

— Я должна ненадолго отправиться в Хаддард, на помолвку моей сестры, — она протянула письмо.

— Что такое? — он развернул лист, прочитал. — Мне они ничего не писали. Лира жена, разве сложно было догадаться, что это бесполезная просьба? Ты не можешь никуда ехать. Мы ведь с тобой договорились?

— Ты подписал договор, и должен меня отпустить. Иначе это чревато неприятностями для моей матери.