Замок княгини

Не опасно летать на драконе в бурю?

— Ничуть, — он потянул её к себе, усадил рядом, — кстати, вот, взгляни, — и высыпал на её колени, обтянутые юбкой, полную горсть камней.

Синих, зелёных и немного красных. Не гранёных, тусклых. Чуть лучше, чем невзрачных.

Сапфиры, изумруды и рубины. Да-да, украшений из сапфиров не было в доме деда, но дикие, не обработанные камни ей приходилось видеть. Кантана вполне способна была понять, что у неё на коленях лежит горсть сокровищ.

— Нравится? — князь небрежно разворошил камни пальцами. — Все хороши, поверь. Можно огранить, но я бы сделал кабошоны, взял бы их в серебро. Ожерелье, яркие камни в очень тонкой серебряной оправе. Можно и золото, если хочешь, конечно. Я уже вижу это ожерелье. Зима — самое время повозиться с камнями, сделать что-то этакое. Сиди, не бойся, — сам он встал, одной рукой придерживая Кантану за плечо, другой сделал короткое движение, и её верхняя рубашка оказалась снятой и скомканной в его руке, и была небрежно отброшена.

Теперь шея Кантаны была открыта, и верхняя часть груди тоже.

— Не бойся, — повторил князь, и легонько погладил пальцем её губы, — я хочу примерить на тебя, как оно будет, — взяв в горсть часть камней, он принялся прикладывать их вокруг шеи Кантаны.

Что удивительно, камни не соскальзывали, держались, как приклеенные. Кантана почувствовала себя куклой, которую наряжают.

— Вот так, — князь удовлетворённо кивнул, — рубины делают узор ярче. Вернусь с Севера и сразу займусь этим ожерельем. Хочешь подойти к зеркалу? Хотя, пока не на что смотреть.

— Я доверяю твоему вкусу, муж мой. Пусть это будет мне сюрпризом.

— И правильно, — кивнул он.

— Это твой подарок? Благодарю. Он роскошен.

— А… нет. Я имел в виду не это. Подарок ты получишь утром. А это… мне просто захотелось сделать такое для тебя.

— В твоей стране ведь носят изумруды?

— Конечно. Кто бы кому запретил? Слишком красивый камень.

— Но их не соединяют в одном украшении. Мантина говорила мне.

— Как и Дьяны пока ещё не женились на итсванках. Видишь, не всё в жизни повторяется. Новое тоже случается иногда, — он засмеялся, подставил ладонь, и все камни послушно ссыпались в неё.

Он высыпал их на столик возле кровати. Небрежно, как речные камешки. Потом рывком поднял Кантану и поцеловал в губы, пока осторожно и не слишком настойчиво.

Она отстранилась, попросила:

— Мне так хотелось поговорить с тобой, можно?

— Поговорить? — весело изумился он, — лира жена, ты плохая хозяйка. Тебя не учили, что раньше угощения беседа неуместна?

— Угощения? Это так называется? — она рассмеялась.

— Именно. И мне бы хотелось устроить пир для тебя. Позволь мне.

— Но что я должна делать? — она искренне недоумевала.

— Быть моей. Не закрываться.