Клубничное искушение для майора Зубова

— То есть… Ты не хочешь, чтоб я видел дочь? Знакомился с ней?

Он выговаривает эти фразы с трудом. И смотрит. Не злобно, с вызовом, как в самом начале разговора, а со сдерживаемой болью.

Больно тебе, Зубов? Ничего. Потерпишь.

— Не хочу. Запретить не могу. Но не хочу. И ты, прежде чем думать о себе, подумай о ней. О ее состоянии. О том, что она будет переживать, будет плакать, когда поймет, что ее папа уехал. Я знаю, это тяжело, думать о другом человеке, когда привык только о себе. Но ничего. Учись.

— Катя…

Не Клубничка уже… Ну что же… Это закономерно.

Клубничка осталась там, в беззаботном прошлом, где нам не нужно было разговаривать о трудных вещах.

— Антон, ты не торопись.

Я встаю, подхожу к нему, кладу руку на гладкое твердое плечо, тут же убираю, потому что обжечься боюсь. Я все равно его хочу, даже сейчас, когда мы разговариваем. И когда я пытаюсь продавить свою линию поведения.

Проклятое тело, помнящее своего первого мужчину…

Черт, почему я не могу быть холодной, словно робот? Насколько было бы проще жить…

Зубов смотрит на меня мрачно, но в глубине темных глаз опять загораются огни.

Он тоже не может…

Мы оба — заложники ситуации. И ее никак не разрешить красиво. В пользу для всех.

— Подумай просто, взвесь все. Если ты решишь, что хочешь с ней познакомиться все же… Я буду думать, как это сделать. Но, к сожалению, что бы я ни придумала, итог будет один. Твоя дочь будет плакать, когда ты уедешь. И будет страдать, думая о тебе.

— А ты, Клубничка? — шепчет он неожиданно, и меня от его шепота кидает в дрожь… Что ж ты за зверь такой, Зубов? Вроде, простой и понятный, как бревно. А тянет меня к тебе с невозможной силой… — Ты будешь думать?

— Я — уже большая девочка, Зубов, — тихо отвечаю я, — я — умею переживать разочарования.

Работа, работа, перейди на…

— Антон Сергеевич, это уже не смешно!

Хохлов горячится, поправляет воинственно очки на переносице, смотрит напряженно и даже злобно.

А я с трудом сдерживаю усмешку.

Мелочно? Да.

Глупо? Согласен полностью.

Не по-мужски?

Ну… Допускаю.

Но какой же кайф!

Хоть какое-то развлечение в серых буднях, тянущихся мерзкой жвачкой от выходных до выходных. Главное, рожу держать кирпичом. А это я умею.

— Согласен, Семен Владимирович, — спокойно отвечаю, не реагируя на гневную красную физиономию ученого прыща, — это не смешно. Вы работаете в режимном учреждении, военнообязанный. Лейтенант запаса. И не можете пробежать сто метров в норматив. Школьный.

— Я не обязан! Я не для того!..

— Обязаны. Для того.

— Я буду жаловаться!

— Ваше право.

— И вообще, почему именно я? Можно подумать, я — единственный, кто не сдает норму!

— До других очередь тоже дойдет.

— Да что-то уже много лет не доходит!"

"— А это не вам решать.