Клуб шальных бабок

Записи камердинера обрывались на самом интересном месте.

Лидия заинтересовалась судьбой князя, углубилась в архивные изыскания и нашла упоминания о нем в записках предводителя дворянства Смоленской губернии.

Там подтвердились слова камердинера: при наступлении французов старый князь Гагарин задержался с отъездом и выехал из имения, когда французы были уже совсем близко. Он миновал передовые разъезды и рассчитывал добраться до Москвы, однако человек предполагает, а судьба располагает.

Доехать до Москвы старому князю было не суждено, в пути он заболел лихорадкой и скончался.

Значит, его драгоценности, судя по всему, так и остались в смоленском имении…

Возможно, Лидия не обратила бы внимания на эти записи, если бы не слышала в детстве от своей прабабки, урожденной княжны Гагариной, о бесценных гагаринских бриллиантах, утерянных во время войны с Наполеоном.

Тогда она воспринимала эти рассказы как бабушкины сказки, но теперь, сложив два и два, поняла, что во всей этой истории есть зерно правды. Возможно, драгоценности, спрятанные старым князем в «потаенном месте», так и пролежали там без малого два века.

Лидия всерьез занялась исследованием этого вопроса.

Драгоценности Гагариных заинтересовали ее не столько из-за своей рыночной цены, сколько из-за того, что ей хотелось как можно больше узнать о своей аристократической родне."

"Лидия работала в архивах, несколько раз ездила в Смоленск и там, даже не в самом Смоленске, а в небольшом городке Демидове, в полузаброшенной библиотеке, нашла материалы, пролившие свет на загадку гагаринских бриллиантов.

Во-первых, она нашла в дальнем углу библиотеки план смоленского имения князей Гагариных и чертежи помещичьего дома. И во-вторых, совсем уже среди хлама, приготовленного к уничтожению, ей попался старинный псалтырь, потрепанный и поеденный мышами, на страницах которого, между строчками старославянского текста, она увидела сделанные от руки записи.

Почерк показался ей знакомым, она сравнила написание отдельных букв и поняла, что перед ней недостающий фрагмент записок старого княжеского камердинера.

Буквы были неровными, корявыми, Лидия разобрала записи с трудом и поняла, что это именно та часть записей, которой недоставало в найденных прежде материалах, записи, посвященные последним дням перед отъездом из смоленского имения.

Она пересняла эти записки, на всякий случай сфотографировала и часть планов гагаринского имения. Затем она вернулась в Петербург, чтобы сопоставить найденный фрагмент воспоминаний с тем, который хранился в архиве.