Клуб шальных бабок

 – Да есть ли у тебя в действительности те бумаги? Может быть, ты блефуешь? Может быть, ты ничего не нашла?

– Блефую? – Аня выбросила вперед левую руку, разжала ладонь, и в лунном свете стал четко виден белый картонный прямоугольник. – А это ты видела?

– Отдай его мне! – Нелли бросилась вперед, но Аня отступила и выбросила перед собой правую руку, в которой блеснул нож.

– Только попро-обуй! – прошипела девушка, размахивая ножом. – Ты ведь зна-аешь, за что я попала в клинику! Ты ви-идела фотографии того парня! Учти, мне терять нечего! Я изрежу тебя в фарш, и меня снова запрут в психушку, так что для меня почти ничего не изменится! Хуже, чем было, мне не будет!

Синицкая испуганно попятилась и прошептала:

– Чего ты хочешь?

– Вот это другой разговор! – Девушка усмехнулась. – Я хочу, чтобы ты взяла меня в долю. А для начала расскажи, что это за бумаги, чтобы я поняла, какова их настоящая цена. И смотри, не вздумай мне врать! – Она снова угрожающе взмахнула ножом.

– Ладно, – проговорила Нелли Дмитриевна после непродолжительного раздумья, – я расскажу тебе все…

Эта история началась несколько лет назад.

Молодой историк Лидия Серова вышла замуж за обеспеченного человека Сергея Сергеевича Румянцева. Муж убедил ее оставить службу, но Лиде было скучно проводить целые дни в фитнес-центрах и салонах красоты. Ей совершенно не о чем было разговаривать с другими женами бизнесменов, все интересы которых сводились только к тряпкам и косметическим процедурам.

Лида продолжила самостоятельные исследования в той области, которой занималась до замужества – история Отечественной войны 1812 года, история наполеоновского нашествия.

Муж не возражал против ее занятий, но и не слишком интересовался ими: его вполне устраивало, что жена не скучает и чем-то занята, пока он работает.

И вот, занимаясь начальным периодом войны, Лидия наткнулась на записки камердинера старого князя Гагарина, который в двенадцатом году жил в своем имении неподалеку от Смоленска.

Камердинер был из крепостных, но жил при князе долгие годы, и тот выучил его не только грамоте, но и французскому языку, приохотил к чтению.

Эти записки особенно заинтересовали Лидию, поскольку сама она по материнской линии была в родстве с князьями Гагариными и очень интересовалась историей этого старинного рода.

И вот в этих записках промелькнуло смутное упоминание о фамильных княжеских драгоценностях, которые хранились там же, в смоленском поместье. Камердинер написал, что князь слишком затянул с отъездом из имения, в округе появились передовые разъезды французов. В таких условиях везти с собой драгоценности было чрезвычайно опасно, и князь спрятал их в «потаенном месте», рассчитывая вскоре вернуться с русскими войсками и забрать свои сокровища.