Клуб избранных

В итоге получалась демонстрация бурной кипучей деятельности. Любой горожанин готов был поклясться на библии, что работы по строительству храма начинаются с рассветом и заканчиваются после появления на небосклоне вечерней звёзды.

Через три месяца, когда земля от бесконечной перекопки стала мягкая, как пух, а терпение Прораба истощилось полностью, он добился аудиенции у Первосвященника. Припав к его ногам и обливаясь слезами, Первый Прораб подробно рассказал и покаялся в том, что доверился проходимцу.

– Ступай и жди моего решения! – грозно сказал Первосвященник и удалился в покои."

"Первый Прораб в ожидании своей горькой участи пошёл к себе на участок, где, обливаясь горючими слезами и качаясь от горя, стал биться головой о каменную стену, ограждавшую строительную площадку – единственное, что удалось ему возвести за всё это время. Он шептал молитвы, рвал накладные и «процентовки», после чего скручивал их в трубочки и прятал в щелях между камнями стены.

Так родилась знаменитая Стена Плача.

Через три дня Первосвященник вновь призвал Первого Прораба и сидя в высоком кресле молвил:

– Три дня я молился, чтобы Создатель ниспослал мне знак. Мои молитвы были услышаны, и вчера ночью во сне ко мне явился сам Создатель. Он повелел отложить строительство храма, так как люди ещё не готовы принять единую веру!

– Твою мать! – с чувством произнёс Первый Прораб и тут же извинился.

– Не оскверняй уста свои бранью и не упоминай имя матери божьей всуе! – строго молвил Первосвященник.

– А как же быть с деньгами, что были выданы снабженцу? – робко спросил Первый Прораб.

– Приказано отнести на представительские расходы. Я, конечно, тоже хорош! – запустив руку в бороду, рассуждал Первосвященник. – Наложил на Жида заклятье вечного скитания, а сам ему деньги выдал. Вот он и скитается по свету, стройматериалы закупает, а вернуться не может, потому как заклятье не позволяет.

– Мать твою! – снова не удержался Первый Прораб.

– Да будет так! – рассердился Первосвященник и стукнул оземь посохом. – Коль ты нарушил мой завет, то пусть бранное слово передастся потомкам твоим с молоком матери, – и выгнал Первого Прораба из своего дома.

С тех давних пор и повелось, что все потомки Первого Прораба виртуозно ругаются по матушке и очень, очень не любят снабженцев.

А Стена Плача стоит в священном городе Иерусалиме до сих пор, и пришедшие к ней евреи, раскачиваясь, читают молитвы, а потом по примеру Первого Прораба прячут между камнями свёрнутые в трубочку записки, в надежде, что именно их письмо дойдёт до самого Господа.

– Смешно, – сказал Кайсан Николаевич и скупо улыбнулся. – И какая же мораль этой сказки?

– Это не сказка, это притча, – мягко возразил Председатель.