Клуб избранных

Одна была русоволосая хорошенькая полячка, которая активно мешала немецкие слова с польскими, и часто выражая удивление, вскрикивала: «О, матка бозка»!

Две других девушки были немками: одна обладала рыжими волосами, которые выбивались из-под лыжной шапочки, мощной челюстью и костлявой фигурой. Вторая была коротко стриженной крашеной брюнеткой со смазливой мордашкой и голубыми широко открытыми глазками. Людвиг мысленно примерил на брюнетку парик с двумя золотистыми косами – получалась классическая валькирия. У валькирии под свитером угадывалась большая спелая грудь. Длинными ухоженными пальцами она задумчиво крутила на столе высокий бокал со светлым пивом и украдкой бросала заинтересованные взгляды в сторону Людвига. Людвиг знал, что выглядит моложе своих пятидесяти лет: высокий, импозантный, с лёгкой сединой на висках, он нравился женщинам.

– Почему бы не позволить себе маленькое любовное приключение? – задался вопросом Людвиг, продолжая с удовольствием разглядывать девушку. Она уловила его взгляд, и когда её знакомые собрались покинуть ресторан, она осталась.

– Бай! Бай! – приятным голосом произнесла брюнетка и сделала друзьям прощальный жест ладошкой.

Пару минут Людвиг выжидал, потом, поднявшись из-за столика, подошёл к девушке.

– Простите, фройлен, мою бесцеремонность, но одиночество – не самый лучший подарок на рождество! Позвольте мне скрасить Вам сегодняшний вечер и пригласить Вас за мой столик, – произнёс Людвиг, глядя в её голубые глаза.

– Очень благородно с Вашей стороны, но мне почему-то кажется, что дело не во мне, Вы сами пытаетесь избежать одиночества! – засмеялась она, и, заметив его минутное замешательство, добавила: – Впрочем, я не возражаю!

После первого бокала вина выяснилось, что валькирию зовут Мартой. У Марты оказался весёлый нрав и приятная располагающая улыбка. Людвиг заказал бутылку настоящего мозельского: очень дорогое и столь же приятное на вкус вино.

Они чудесно провели время. Марта много смеялась, показывая идеально ровные зубки, а когда время перевалило за полночь, и Людвиг предложил продолжить вечер у него в номере, легко согласилась. Когда они поднимались по лестнице, Марта напустив на себя ужасно серьёзный вид, спросила:

– Надеюсь, Людвиг, кровать в твоём номере не скрепит? Иначе мы доставим беспокойство другим постояльцам, и они могут заявить на нас в полицию! Он смутился и хотел что-то ответить, но Марта показывая на него пальцем и давясь от смеха, произнесла: – Видел бы ты сейчас своё лицо!

Кровать в номере не скрипела, и они без устали, с каким-то непонятным остервенением, занимались любовью до самого рассвета. Позже, вспоминая эту рождественскую ночь, Людвиг понял: они спасались от одиночества.

Они были вместе, но каждый спасал себя сам.