Клуб избранных

Альфия не любила терять время зря, поэтому, устроившись рядом с президентом, вставила в уши наушники, включила плеер и, открыв ноутбук, стала печатать, напевая вполголоса на английском языке."

"Когда на горизонте показался посёлок нефтяников, и пилот стал делать левый разворот, чтобы зайти на посадку, в работе двигателя зазвучали фальшивые нотки. Через мгновение двигатель «закашлялся» и заглох. Лопасти винта по инерции продолжали вращаться, но вертолёт, не реагирую на попытки пилота выправить ситуацию, быстро теряя высоту, стал заваливаться на левый бок. Альфия уловив некий диссонанс в работе двигателя, вынула из ушей наушники и вопросительно посмотрела на Хайруллина. Когда крен стал большим, и земля стремительно понеслась навстречу, она испуганно ойкнула и по-детски уткнулась ему в плечо. Он обнял её левой рукой и прижал к себе. Правой рукой Ринат торопливо достал телефон и успел набрать номер жены. Жена ответила сразу.

– Береги себя и детей! – от волнения он перешёл на тарский язык. – Да хранит вас Аллах…! Ответа он не услышал. Потом был страшный удар и темнота. Потом наступила Вечность…

Когда жители рабочего посёлка и приехавшие на торжество гости подбежали к месту катастрофы, разбросанные взрывом обломки вертолёта продолжали гореть, пачкая голубое майское небо жирными мазками чёрного дыма. Президента они нашли неподалёку от места взрыва. Опалённый взрывом, он лежал, уткнувшись лицом в жёлтые весенние цветы с горьким названием «мать-и-мачеха», широко раскинув руки, словно пытался напоследок обнять всю землю.

В военном госпитале, куда доставили тело президента, долго не могли разжать правую ладонь, в которой намертво были зажаты обломки сотового телефона.

Глава 7

В отличие от других столиц, Берн жил тихой размеренной жизнью довольного всем провинциала. По чистым мощёным булыжником мостовым, весело позванивая, неспешно катились трамваи; вымытые до прозрачности горного воздуха витрины многочисленных магазинов и магазинчиков светились уютным жёлтым светом, а на узких улочках грассирующая французская речь привычно переплеталась с отрывистыми и резкими, как военный приказ, немецкими фразами. Разношёрстные группы туристов со всех концов света с праздным видом шатаясь по городу, наполняли его весёлым гомоном и призывным женским смехом.

Потомок древнего германского рода, удачливый коммерсант барон Людвиг фон Вестфаль любил приезжать в Берн на рождественские каникулы, когда срывающийся с небес лёгкий снежок делал и без того нарядные улицы города живой иллюстрацией к сказкам братьев Гримм.

Будучи деловым человеком, Вестфаль с вокзала прямиком направился в банк, трезво рассудив, что в рождественскую эйфорию можно окунуться позже, покончив со всеми делами.