Ключи судьбы

Взгляд его стал сосредоточенным, как на поединке.

На лице Люта пришлец задержал недобрый взгляд, потом вновь обратился к Олегу:

– Из Киева я тебе поклон принес от… неких людей, тебе близких.

– Так и быть… – преодолевая колебания, Олег наклонил голову. – Оставьте-ка нас…

Лют первым поднялся и поднял за руку Величану. Она подчинилась очень охотно – ей хотелось укрыться от взгляда единственного глаза ночного гостя, и не верилось, что он пришел вовсе не за ней. Вигер сделал знак гридям; большинство отошли, но двое остались возле Олега: его телохранители, русин Исар и морованин по имени Можир. Им Вигер велел остаться: доверять бесу из ночи он не мог, пусть тот хоть двумя руками крестится, зато в телохранителях держали только тех людей, на кого князь мог полагаться, как на самого себя. Но и прочие отошли недалеко: к соседним шатрам, где тоже горели костры, и сели там, чтобы если не слышать, то хотя бы видеть беседу князя со страшным гостем.

– А говорите, не ходят мертвецы… – пробормотала Величана с такой обидой, будто ее обманули у всех на глазах.

– Отроки, у кого с собой мак есть? – без малейшей улыбки осведомился Гуннульв.

Но Лют не ответил Величане и не поддержал негромкий смех отроков. Он не сводил глаз с пришлеца, и напряженно-рассеянный взгляд его указывал на усилия что-то понять… или вспомнить.

– Голоден? – Оставшись с ночным гостем вдвоем, первым делом Олег вспомнил о законе гостеприимства – тем более что перед ним стоял собрат по вере. – Велеть накормить?"

"– Голоден, – тот кивнул. – Но то после… если пожелаешь со мной хлеб делить. Мы ведь родичи, в былое время друг другу обет давали: где нам хлеб, там и вам хлеб.

– Родичи? – Олег Предславич едва не встал.

Вот уж чего он не ожидал, так это найти родню в искалеченном бродяге.

– Не признаешь меня?

Олег молчал, вглядываясь в изуродованное шрамом лицо.

– Трудно меня признать, что ж поделать. Даже Свенельдич… – гость бросил беглый взгляд на Люта в отдалении, – и тот меня не вдруг признал. А потом вспомнил. Не этот – старший. Тот, что стрыя моего и лучших мужей деревских в одну ночь сорок человек погубил. Он признал меня и таким. Видно, кровь-то на руках горит по се поры, забыть не дает. А ты, тесть мой любезный, не признаешь?

Олег Предславич судорожно вздохнул. Он был очень храбрым человеком, несмотря на свою мягкость, и от пролития крови его удерживал лишь страх божий – ведомый ему намного раньше, чем он принял крещение в Царьграде два года назад. Но сейчас у него шевелились волосы на голове, пробирал озноб от потрясения. В глубине разума он уже знал ответ – кто этот человек, назвавший его тестем… знакомый с Мистиной Свенельдичем… помнящий избиение деревских старейшин на страве по Ингвару…

У Олега было две дочери и три зятя.