Ключ от вечности

Она поплелась в спальню, предвкушая, как будет приятно вытянуться на чистых простынях и заснуть, уютно свернувшись калачиком под любимым одеялом.

В этот момент зазвонил телефон. Это был не мобильник Надежды, который находился неизвестно где, и не мобильник Ирины Муравьевой, нет, звонил стационарный аппарат. Это точно муж!

– Саша? – осторожно спросила Надежда, взяв трубку.

– Не трусь, это я, – ответила трубка Алкиным голосом. – Слушай, мне звонил твой муж.

– Зачем? – оторопела Надежда.

– Затем, что до тебя дозвониться не может!

– Что ты ему сказала? – заволновалась Надежда.

– Ну, я сказала ему, что ты загуляла на деревенской свадьбе, плясала там до упада и ударилась головой.

– Алка, имей совесть! – взвыла Надежда. – Мне не до шуток!

– Да ладно, все не так плохо. Я сказала, что ты уже вернулась, но потеряла телефон. Про больницу ни слова, а то он все бросит и прилетит.

– Молодец…

– Но, Надежда, – строго заговорила Алка, – ты обещала находиться дома, а сама опять где-то шляешься.

– Все, завтра с утра в поликлинику пойду! – клятвенно заверила Надежда и попросила прислать ей номер мобильного телефона Сан Саныча, потому что забыла его начисто, и на этом подруги простились.

«Завтра позвоню», – подумала Надежда, услышав писк мобильника Ирины Муравьевой, и тут же заснула.

Во сне она опять поднималась по красивой широкой, хорошо освещенной лестнице, устеленной красной ковровой дорожкой. Только теперь Надежда уже знала, что это театр. Она шла знакомой дорогой, вот и коридор, куда выходят двери лож. Но Надежда прошла мимо, ища среди них ту, которая была ей нужна, – на этот раз не маленькая железная дверца, а обычная белая дверь с окошком, замазанным белой краской, очень похожая на больничную. На двери ничего не было написано, однако Надежда знала, что за этой дверью именно то, что ей нужно найти.

Дверь открылась тихо, без скрипа, Надежда прошла в ложу и увидела, что на сцене медленно и плавно, словно паря в воздухе, как бесплотные тени, танцевали девушки в белом. Сцена была освещена слабым синеватым светом, каким светятся гнилушки на кладбище. Да это же второй акт «Жизели», где появляются призраки!

Надежда узнала мелодию.

«Помоги! – вдруг послышался голос. – Помоги мне, спаси! Мне грозит опасность!»

Надежда резко отвернулась от сцены и обнаружила, что вместо кресел в ложе стоит больничная кровать, опутанная какими-то приспособлениями и проводами. И на этом прокрустовом ложе лежит фигура, замотанная с головой в застиранную простыню с больничным штампом.

Надежда отвернула край простыни и увидела, что это та самая женщина, с которой они уже встречались во сне. Только мертвая. Потому что у живых не бывает таких запавших глаз и такого лица, обтянутого желтой сухой кожей. И рот приоткрыт.