Бархатная клятва

Джослин намочил в ведре тряпку и принялся смывать с ее лица запекшуюся Кровь. Он даже не почувствовал, что на его глаза навернулись слезы, когда дотронулся до огромной опухоли. Взяв нож, он срезал остатки одежды и стал протирать ее тело.

— Такая юная, — прошептал он, — и такая красивая.

Она действительно была очаровательна, во всяком случае раньше, но даже сейчас, после смерти, ее тело сохраняло свою стройность и упругость, несмотря на то что из-за страшной худобы сквозь кожу выпирали ребра.

— Пожалуйста. — Это слово было произнесено так тихо, что Джослин едва расслышал. Он повернулся и увидел, что глаза девушки открыты, — вернее, один глаз, потому что второй опух. — Воды, — произнесла она разбитыми губами.

Первые несколько мгновений он недоверчиво таращился на девушку, потом радостно улыбнулся.

— Жива, — проговорил он. — Жива. — Он поспешно налил разбавленного водой вина, подложил руку под голову Констанции и поднес к ее губам кружку. — Медленно, — сказал он, продолжая улыбаться, — Не торопись.

Сделав глоток и поморщившись от боли, Констанция откинулась на его руку, и он увидел, что ее шея покрыта страшными синяками. Джослин погладил ее по плечу и обратил внимание, как холодно ее тело. Какой же он был дурак, что поверил Эдмунду, будто она мертва! Она просто замерзла. Вот почему ему показалось, что она уже начала остывать. Констанция лежала на единственном имевшемся у Джослина одеяле, и он, не найдя другого способа согреть ее, лег рядом с ней и, притянув к себе, накрыл их обоих одеялом. Никогда еще ему не приходилось рядом с женщиной испытывать то чувство, что владело им сейчас.

Было уже поздно, когда Джослин проснулся.

Девушка, свернувшись калачиком, спала рядом. Она заворочалась, и ее лицо исказила гримаса боли. Джослин отодвинулся и положил прохладное влажное полотенце ей на лоб, горячая кожа которого уже свидетельствовала о начале лихорадки.

Свет дня заставил Джослина здраво оценить ситуацию. Что ему делать с девушкой? Ведь он не может открыть, что она жива. Эдмунд опять заберет ее себе, как только она поправится. Маловероятно, что она переживет еще одну подобную пытку. Если ее не убьет Эдмунд, то прикончит Элис — это не вызывало у Джослина ни малейшего сомнения. Он новыми глазами обвел комнату. Он живет здесь один, сюда не долетает царящий во дворе гвалт, да и взобраться по лестнице не так-то просто. Если повезет и он проявит достаточно осторожности, то можно будет продержать ее здесь, пока она не выздоровеет. Но даже если ему это и удастся, что будет дальше, с беспокойством подумал он.

Джослин приподнял ее голову и дал вина, но она с трудом сделала маленький глоток.

— Джое! — раздался снизу женский голос.