Бархатная клятва

Неясный звук, раздавшийся из темного угла, заставил Джослина вздрогнуть. Он успокоил готовое вырваться из груди сердце, потом посмеялся над собой. Чутье подсказало ему, что в темноте скрывается женщина и что она плачет. Он двинулся к ней, но она отпрянула, подобно загнанному в угол дикому зверьку.

Это была Констанция, девушка, вызвавшая такую жгучую ненависть Элис.

— Успокойся, — тихо проговорил Джослин, стараясь, чтобы его низкий голос звучал как можно мягче. — Я ничего тебе не сделаю. — Он осторожно вытянул руку и дотронулся до ее волос. Она затравленно взглянула на него, и он почувствовал, что его сердце устремилось к ней. Кто мог так ужасно обращаться с женщиной, что запугал ее до полусмерти? Девушка прижимала руку к груди, как будто была ранена. — Дай мне посмотреть, — попросил Джослин и взял ее, за запястье."

"Прошло еще несколько мгновений, прежде чем она осмелилась разогнуть руку. Против ожиданий Джослина, кость была цела, на коже — ни царапины. Однако даже в полумраке ему удалось разглядеть, что рука сильно покраснела, как будто кто-то выкручивал ее.

Ему захотелось обнять девушку, приласкать ее, но ее ужас перед ним был почти осязаем. Хрупкое тельце сотрясала дрожь. Джослин понял, что с его стороны будет гораздо милосерднее отпустить ее, и отступил. Она в мгновение ока исчезла. А он еще долго стоял и смотрел ей вслед.

Было уже поздно, когда он проскользнул в спальню Элис. Она ждала его, ее страстные объятия были открыты для него. Несмотря на свой богатый опыт, Джослин был удивлен ее неистовством. Она вцепилась в него мертвой хваткой, ее ногти впились ему в спину. Она с жадностью приникла к нему поцелуем, прикусив при этом его губу. Нахмурившись, Джослин отстранился, и это привело Элис в ярость.

— Ты собираешься оставить меня? — прищурившись, с настойчивостью спросила она. — Были такие, кто пытался оставить меня. — Она засмеялась, увидев выражение его лица. — Видишь, я знаю о них, — улыбнулась она. — Если ты доставишь мне удовольствие, у тебя не будет причин присоединяться к ним.

Джослину не понравились ее угрозы. Его первым побуждением было уйти. Но тут свеча у кровати на мгновение вспыхнула ярким пламенем, и он с особой остротой воспринял красоту Элис — красоту холодного мрамора. Он улыбнулся, его темные глаза заблестели.

— Я был бы самым большим глупцом, если бы ушел, — произнес он и провел губами по ее шее.

Элис откинула голову и гортанно засмеялась, ее, ногти опять погрузились в спину Джослина. Она хотела, чтобы он овладел ею как можно быстрее, чтобы его движения были как можно более резкими и он применил всю силу, на которую был способен. Джослин знал, что делает ей больно, и чувствовал, что она от этого испытывает наслаждение.