Клин клином

– Хоть все забирай! – Денис шутливо хватается за сердце. – Я думал, ты меня побьешь!

* * *Когда они прощаются на улице, Мурат своевременно спрашивает:

– Ты ничего не забыл? – На секунду он допускает мысль, что было бы хорошо, забудь Денис что-нибудь, но затем ужасается: «Какого черта? Еще чего не хватало!»

Денис выпячивает сумку на поясе, мол, вот, погляди, мои пожитки со мной. Он съеживается под ветром, разглядывая шелестящие заросли дельфиниума.

– По радио дождь передавали. – Он растирает собственные предплечья, чтоб не замерзнуть. У Мурата волоски на руках встают дыбом, но не от холода. – Ну, я побегу, а то еще вымокну. Спокойной ночи.

Калитка заунывно скрипит под напором руки. Мурат резко подается вперед, хватает Дениса за запястье и требовательно дергает на себя. Лучше сделать все в последний момент, чем не сделать никогда.

– Ты чего? – Денис смотрит на него глазами суслика.

– Что вчера было, ты помнишь? – Мурат расслабляет ладонь, но Денис почему-то не вырывается. Они смотрят на друг друга с разной степенью ошарашености.

– Я же сказал, что забыл. Даже если я внезапно вспомню, я никому не расскажу, откуда у тебя синяк на лице.

Но речь-то, не об этом. Денис неверно его понял, значит, все еще можно превратить в шутку, закончить на этом и попрощаться наконец. Но нет, Мурат не трус.

– Я не о Пегове говорю, а о твоих пьяных разговорах на моей спине. Что ты болтал, ты помнишь?

Вдалеке за парком тучи из воздушно-сизых превращаются в индиговую тяжесть. Вначале по лицу Дениса ничего нельзя понять. Мурат на несколько мгновений пугается, что ошибся, что вчерашнее ему послышалось на полутрезвую голову. В этот момент Денис аккуратно высвобождает свою руку, и опасения будто бы подтверждаются, но…

Мурат опускает неуверенный взгляд вниз, на их переплетенные пальцы. Денис аккуратно гладит большим пальцем тыльную сторону его ладони, сжимает ее с таким трепетом, точно она сделана из хрусталя.

– Я помню все.

От этих слов Мурат вздрагивает, чувствуя, как сильно бьется собственное сердце.

* * *«Ты у меня в голове на постоянке торчишь. Прописался там почти».

«Я часто думаю о том, как ты меня раздражаешь: весь такой недотрога, с какой стороны ни подойди. Но».

«Нра-нравишься ты мне. И за это тоже. Нравишься, д-да. Язык зап-летается, не по-лу-чается говорить толком».

В мыслях Мурата на тот момент было только «Что ты несешь?», «Протрезвей!»."

"Денис пытался выговорить эту нелепость более четко, чтобы дошло до конца, чтобы невозможно было трактовать это как-то иначе. Нелепость, именно так. Потому что в контексте вчерашнего вечера Денис вел себя и нагло, и скандально, и депрессивно одновременно. Мурат просто не знал, как реагировать на эти скачки.