Клинок князя Дракулы

«Ну и дела! – подумал следователь. – Всякое со мной бывало, но проводить следственные мероприятия в платяном шкафу до сих пор не приходилось!»

Эльвира тем временем нажала какую-то незаметную кнопку, и задняя стенка шкафа отъехала в сторону. За ней обнаружился темный проход, из которого потянуло холодом и сыростью.

Эльвира нашарила в шкафу свечу в позеленевшем от времени медном подсвечнике, зажгла ее и, высоко подняв над головой, нырнула в темноту. Малашкину ничего не оставалось, как последовать за ней.

Перед ним оказались крутые каменные ступеньки, уходящие вниз, в темноту и неизвестность.

– Осторожно, ступеньки! – запоздало предупредила его Эльвира.

– Да уж вижу! – проворчал Малашкин, нащупывая ногой очередную ступеньку."

"Впрочем, спускаться пришлось недолго. Лестница кончилась, перед ними была тяжелая дубовая дверь. Эльвира поднесла к этой двери свечу, и Малашкин различил вырезанный на двери знак – восьмиконечный крест, вписанный в круг. Он вспомнил, что точно такой же крест видел на том злополучном доме возле Тарасовки.

Эльвира произнесла какое-то странное заклинание, дотронулась до резного креста – и дверь послушно открылась перед ней.

Малашкин последовал за ней.

На этот раз они оказались в большой мрачной комнате со сводчатыми потолками. Посреди этой комнаты стоял длинный стол, накрытый темно-красной скатертью, на нем горели черные свечи в двух серебряных канделябрах. Вокруг стола стояли стулья черного дерева с высокими резными спинками.

В дальнем конце комнаты в огромном камине горели, тихо потрескивая, смолистые дрова. Слева от камина стояла деревянная ширма, украшенная искусной резьбой, справа – массивное черное кресло с резными подлокотниками, в этом кресле сидел директор агентства «Инститорис» Виссарион Григорьевич.

Впрочем, он скорее не сидел, а полулежал в кресле. Голова его безвольно свесилась на левое плечо, длинные волосы спутались, пустые безжизненные глаза смотрели прямо перед собой, рот был приоткрыт, и из него тянулась по подбородку ниточка слюны.

– На больничном, значит! – проговорил Малашкин, в упор разглядывая Виссариона.

– Да, на больничном! – с вызовом повторила Эльвира. – Самая настоящая производственная травма!

– Это он в том домике травму заработал? – осведомился Малашкин, но на этот раз Эльвира не удостоила его ответом. Малашкин вспомнил, как рванулся из подвала черный страшный вихрь, и поежился.

– И что же теперь с ним делать? – продолжил следователь.