Клиника верности

Основной целью этого плана было увернуться от гнева матери. Папа так хотел его избежать, что не задумываясь передал дочь в руки постороннего мужчины.

В кухне появился Ваня, в майке и просторных сатиновых трусах.

— Чай пьешь? — сказал он, зевнув. — Налей и мне. И сочини-ка что-нибудь поесть.

Алиса открыла холодильник. Ничего, кроме банальной яичницы, она на скорую руку «сочинить» не могла. Поставив на огонь сковородку, она принялась резать лук и помидор.

— Ваня, ты специально на мне женился, чтобы все время попрекать?

— А? — Он мечтательно пил чай и, казалось, не ждал от нее острых вопросов. — Нет, конечно, нет. Но что было, то было. А ты зачем-то разыгрывала передо мной воплощенную невинность. Не надо притворяться, и мы поладим.

— Я не притворялась. Я просто боялась тебя.

Он улыбнулся:

— Алиса, боишься того, чего не знаешь. А ты меня теперь знаешь.

Яичница на сковородке весело заскворчала, и Алиса проткнула пузыри, чтобы жидкий белок стек вниз.

— Ты хочешь, чтобы я извинился?

Она молчала.

— Или, по твоему мнению, я должен был трагическим шепотом сказать: «Я не трону тебя, пока ты не будешь готова», — и гордо удалиться спать в углу на коврике?

— Зачем на коврике? — Она поставила перед ним тарелку. — В большой комнате есть тахта.

— А смысл? Мы бы ходили по квартире как два дурака, а потом все равно бы переспали. Кстати, лишний комплект постельного белья пришлось бы стирать тебе, не мне.

— Ты мог бы не выражаться так грубо.

— Все-таки хочешь, чтобы я просил прощения? Не буду, Алиса. Я хочу сказать тебе совсем другое. — Он мягко привлек ее и посадил к себе на колени. — Мне было очень хорошо с тобой. Серьезно. Я чувствовал себя счастливым в твоих руках. И я не хочу извиняться за лучший секс, который у меня когда-нибудь был, поняла?

Она осторожно поцеловала его и быстро вскочила.

— Ты ешь, пока не остыло.

— Спасибо. — Он энергично заработал вилкой. — Правильно, не сердись. И я не буду по пустякам сердиться, мало ли что кто из нас скажет.

— Но я бы не хотела больше слышать от тебя такие вещи.

— Я понял.

Он посидел, пока Алиса убирала со стола, а потом они вместе отправились в постель. Решив, что он сразу уснет, Алиса свернулась калачиком и сделала вид, что засыпает, но он нашел под одеялом ее руку.

— Я понимаю, что тебя тревожит, — сказал он. — Скоро у нас появится неоспоримое свидетельство твоей связи с Васильевым. Клянусь, я буду считать ребенка своим, но я же буду знать, что ты зачала его от другого мужчины. Не заставляй меня забыть об этом, и тогда я не буду ни о чем тебе напоминать. Я брал тебя такой, какая ты есть, так что теперь твой грех — это наш общий грех, поняла? Прошлое мы изменить не можем, но можем сделать так, чтобы оно не разрушило наше будущее.