Клиника верности

Она и не надеялась, что он женится на ней, но почему-то думала, что он каким-то образом спасет ее от гнева строгой матери и устроит так, чтобы она смогла воспитывать ребенка спокойно.

«Самое страшное одиночество — это когда ты окружен близкими людьми, — думала Алиса. — У меня есть и любовник, и родители, а никто не поможет, никто не протянет руки. Все придется решать самой». Увы, у нее не было никакого опыта самостоятельной жизни. Может быть, она так легко попалась именно потому, что не привыкла, что ее поступки могут иметь хоть какие-то последствия: ведь что бы она ни планировала, о чем бы ни мечтала, всегда приходилось скатываться в колею, проложенную железной волей матери. Она не умела отвечать за себя саму, а тут оказалось, что нужно отвечать еще и за будущего ребенка. Алиса твердо решила рожать. Это было первое независимое решение в ее жизни.

Да, Ваня имел право упрекать ее… Но видит Бог, Алиса совсем не хотела спать с Виталием Александровичем. Она была так счастлива, так полна своей любовью, что ей вполне хватало его признания и мимолетных встреч. Плотская связь казалась ей лишней, но… Раз это было нужно ему, она без колебаний уступила. Это тоже была привычка, образ действий — поступать не так, как хочешь ты, а как нужно окружающим. Мать не признавала ее робкого «я не хочу», каждый раз отвечая: «Что ты там хочешь, никого не волнует, изволь делать то, что тебе говорят!»

«Вот так. Он сказал, я сделала», — невесело усмехнулась Алиса."

"Неожиданно ей вспомнились давние ночные посиделки, еще вместе с Зоей Ивановной. Однажды Стас спросил, как Зое удалось добиться в медицине того, чего она добилась. «Запомните, дети, — сказала она, обращаясь к нему и Алисе, — самое главное умение в жизни — это умение сказать «нет». А самое-самое главное — умение сказать «нет» себе самому». Алиса тогда подумала, что уж она-то, выросшая в атмосфере тотальных запретов матери практически на все, этим умением владеет. Как же она ошибалась! Разве человек сумеет самостоятельно вымыть посуду, если всю жизнь за него это делал кто-то другой? Разве найдет он дорогу, если его всегда тащили за руку? «Нет» за нее всегда говорила мама, и Алиса не сумела сказать это короткое слово ни Васильеву, ни себе…

«Надо же было быть такой дурой, — мрачно подумала Алиса, размешивая сахар в чае, — или я просто попалась в обычную фрейдистскую ловушку? Просто искала в Виталии отца?»

Своего папу она очень любила, он был ей другом, нянькой, даже мамой, но он никогда не был настоящим отцом — решительным и сильным. Она и открылась ему не как отцу, а как подружке, и не рассчитывала на что-то большее, чем искренние, но бесполезные утешения. А он придумал вон что…

Алиса тяжело вздохнула. План отца был, конечно, остроумным, но довольно трусливым.