Клиника верности

Альберт Моисеевич, — представился он на манер английского суперагента. — Можно просто Альбертик.

Жанна осторожно пожала крупную узловатую кисть. Внезапно развеселая ухмылка исчезла с физиономии Альбертика.

— Хочу извиниться перед вами, Жанна Игоревна, — сказал он серьезно, — в операционной я позволил себе лишнее. Просто мне вас так разрекламировали: «Ах, Жанна Игоревна, Жанна Игоревна! Сейчас придет, сделает такие снимки, каких вы в своей тундре отродясь не видели!» Вот я и решил, вам лет пятьдесят, не меньше, и подумал, что нескромные шутки будут вам только приятны. А сейчас вижу, вы совсем молоденькая… Простите меня, ладно?

— Проехали, — грубовато усмехнулась Жанна, — но больше я прошу вас не подкалывать меня. За кассетой я на автопилоте полезла, мы всегда так делаем, чтобы время сэкономить. Я не думала, что вы отреагируете так… остро.

Альберт Моисеевич улыбнулся, а Жанна наконец-то собралась с духом и посмотрела ему в лицо. Это был мужчина лет тридцати с худощавым нескладным телом и длинным узким лицом. Его никак нельзя было назвать красивым: глаза неопределенного цвета, длинный, по-еврейски унылый нос и тяжеловатый подбородок. Масти Альберт был неопределенной, то ли рыжий, то ли блондин, а светлые ресницы делали его взгляд каким-то растерянным. Но Жанна никогда не уделяла большого внимания внешней мужской красоте. Она умела чувствовать внутреннюю силу, так называемый животный магнетизм, исходивший от некоторых представителей мужского пола. Следовало признать, у Альберта Моисеевича того магнетизма было хоть отбавляй.

— Холангиограммы у вас получились — просто блеск! Действительно, нечасто встретишь такую работу, вы просто художник своего дела, Жанна Игоревна! Я уж думаю, не заказать ли мне вам собственное изображение? А? Возьметесь? Бюст или конный портрет?

— Если вам потребуется снимок, можете на меня рассчитывать, — церемонно кивнула она.

— Знаете, я тут подумал… Давайте я вас с работы провожу? Погуляем заодно, погоды-то стоят… Царские!

Жанна мечтательно взглянула поверх его головы. За окном бушевало удивительно теплое, какое-то дачное лето, победившее унылое асфальтовое наступление мегаполиса. Из каждой щели буйно поднималась трава, пышные зеленые кусты росли даже на козырьке над приемным покоем, а в воздухе, забивая бензиновую вонь, явственно витал аромат сирени."

"— Не получится, — сказала она со вздохом, — по трудовому законодательству мой рабочий день заканчивается на час раньше вашего.

— А вы меня подождете?

— К сожалению, не могу. Нужно спешить за ребенком в садик.

— У вас есть ребенок? А муж?

— Мужа нет, — вздохнула она.

— Тогда в чем дело?

От требовательного звонка в дверь Жанна насторожилась. Она никого не ждала.