Клиника верности

Сколько раз он говорил себе это после Зоиной смерти! Сколько раз убеждал себя, что нельзя сдаваться, нужно двигаться вперед, даже если ты почти убит. Стиснув зубы, он полз сквозь вязкую пелену горя, мечтая только упасть и никуда дальше не ползти, чтобы эта пелена поскорее уничтожила его. Но он победил себя, заставил выбраться… Только куда? На сухой островок бесчувствия? В обманчиво тихую топь лжи?

— Я могу только одно тебе посоветовать, — сказал Розенберг осторожно и положил руки ему на плечи, — ты их не люби! То есть, — поправился он, поймав недоуменный взгляд, — не заставляй себя их любить. Не жди, что общество жены и рождение ребенка принесут тебе нечеловеческую радость, и не злись на них за то, что этой радости нет. Просто исполняй свой долг мужа и отца, и у тебя будет самая большая радость в жизни — чистая совесть. Это же счастье, когда человек знает, что ему не в чем себя упрекнуть.

Ваня встал:

— Как там девиз тевтонских рыцарей? Делай, что должен, и будь что будет!

— Вот именно.

— Спасибо, Яков Михайлович! Вы мне очень помогли. Правда! — Ивана качнуло, пришлось схватиться за край стола. — Наверное, пойду я?

— Хорошо, иди. Я оставлю тебе визитку — вдруг надумаете приехать. Еще не знаю, где мы в Лондоне будем жить, но, думаю, на недельку приютить молодую семью всяко сможем. Сейчас вызову тебе такси…

— Зачем? Я на маршрутке поеду.

— Поезжай, Ваня, поезжай. Если хочешь сегодня ночевать в вытрезвителе, непременно поезжай. Ты же на ногах не стоишь! — Розенберг заметался по кухне в поисках телефона. — Эх, не умеет пить молодежь! Богатыри, как говорится, не вы!

Мобильный телефон звонил громко и назойливо, но Алисе не хотелось ни с кем разговаривать. Она писала для Вани статью, мысль только оформилась в голове, и Алиса боялась: если она отвлечется, потом не вспомнит, что хотела написать. Не обращая внимания на звонки, она быстро застучала по клавишам. Хорошо бы закончить сегодня, тогда Ванька первый раз в жизни сдаст на кафедру материал без опозданий.

Уволившись с работы, Алиса обнаружила у себя бездну свободного времени, а сидеть сложа руки она не привыкла. Как-то во время уборки взяла материалы Ванькиной диссертации, которые были разбросаны по всему дому, и неожиданно увлеклась. Разумеется, она, студентка третьего курса, многого не понимала, но за три дня с помощью учебника во всем разобралась. После чего ехидно осведомилась у мужа, зачем государство дает ему три года на то, что можно сделать за два месяца. Тот буркнул: «Вот и делай, если ты такая умная», — и Алиса то ли назло, то ли из спортивного интереса занялась его диссертацией. Материал был собран, а обобщить его, интересно подать и сделать выводы оказалось для нее детской игрой.