Клиника одиночества

 – Я не очень понимаю, красивая ли она, и даже ее не разглядываю. Люба, и все».

– Пойдемте? Нам не помешает освежиться, – повторил приглашение Стас.

Люба покосилась на замерших в углу Зою Ивановну с Ваней. Начальница по-прежнему стояла на табуретке, но не развешивала таблицы, а, наоборот, пыталась стряхнуть Ванины руки с собственной талии. Лица у обоих были сосредоточенные.

– Хорошо, – улыбнулась Люба. – Надеюсь, Зоя на меня не обидится.

Но они никуда не пошли.

– Стас, вы уже закончили? – От громкого Вариного голоса Грабовский вздрогнул. Он совершенно забыл, что его невеста тоже сейчас находится в клинике. – Поедем домой?

– Не думал, что ты меня навестишь, – сказал он искренне.

– Я и не собиралась. – Варя подошла к нему, положила руку на плечо и смерила Любу презрительным взглядом.

«Это так полагается среди порядочных женщин? – удивился Стас. – На всякий случай обливать презрением любую даму, оказавшуюся в непосредственной близости от их избранника?»

«Зачем ты пришла? – хотелось ему спросить. – Именно сейчас, когда я рад тебе меньше всего на свете? И какого черта ты меня обнимаешь, хотя никогда не делаешь этого на людях?»

– Привет, Варенька. – Зоя Ивановна, опираясь на Ваню, легко спрыгнула с табуретки. – Что ж ты нам помочь не пришла?

– Ой, Зоя Ивановна, я же бегаю по всем кабинетам, документы собираю... Это такая морока!

– Могу себе представить, – посочувствовала Зоя Ивановна. – Радуйся, что хоть советскую власть отменили, в те времена тебе пришлось бы еще на разных идеологических комиссиях париться. Конституцию наизусть рассказывать.

– Да, папа мне говорил. Он много ездил тогда. Столько, оказывается, бреда нужно было учить, чтобы выехать за границу! Например, фамилии председателей всех коммунистических партий мира.

– Менгисту Хайле Мариам, – без запинки произнесла Зоя. – В Эфиопии, кажется. Видите, дети, какая я старая. Живое ископаемое.

Варя улыбнулась именно так, как приличествует, когда люди начинают рассказывать тебе о своих очевидных недостатках. Склонив голову Стасу на плечо, она спросила:

– Так что, Зоя Ивановна? Вы закончили? Можно, я своего мужа заберу?

– Варь, я грязный как черт, ты испачкаешься. – Стас с досадой отодвинулся.

Он лихорадочно раздумывал, как быть. Придумать предлог и отправить Варю одну? Скорее он сейчас с ходу придумает доказательство теоремы Ферма, чем объяснение для Вари, почему она должна уйти и больше сегодня к нему не приставать! Объяснить Любе, что слово «муж» Варя употребила несколько преждевременно? Нет, сейчас любые его инициативы сделают ситуацию еще более неловкой.

Сдержанно попрощавшись со всеми, Стас последовал за Варей.

Люба не стала даже переодеваться.

Накинув плащ прямо на леггинсы и футболку, она выбежала из клиники и остановила такси.