Клиника одиночества

 – Хороший ассистент обеспечивает девяносто процентов успеха операции.

– Ладно, не скромничай.

– Серьезно, дорогая. Даже самый виртуозный хирург провалится, если ему будет помогать, а точнее мешать, плохой ассистент. Это как в семейной жизни. Если жена знает, чего хочет муж, и мыслит на шаг впереди него, то их совместная деятельность будет приятной и успешной.

Зоя фыркнула и, не дожидаясь команды, ввела лопасти крючков в разрез мышцы. Растянув крючки, она открыла брюшину.

– Ого, – сказал Колдунов, – средневековье какое-то.

Стас заглянул в рану из-под руки профессора. Париетальная[13] брюшина была тусклой и серой, хотя в норме ей надлежало иметь приятный цвет слоновой кости.

– Нужно ограничить рану, прежде чем вскрывать брюшную полость. Иначе вся дрянь хлынет в подкожную клетчатку, и рана нагноится.

– Она и так нагноится, не переживай. – С этими ободряющими словами Ян Александрович тщательно закрыл подкожную клетчатку и мышцы салфетками.

Стас наладил инфузию антибиотика и проверил показатели гемодинамики. Пока все шло гладко, несмотря на чрезвычайно запущенный гнойный процесс.

Зоя, следуя классическим канонам, пыталась взять край брюшины в зажим, но воспаленная ткань расползалась.

– Ваши кохера не держат, – заметила она и уронила крючок.

– Зоя Ивановна! – возмутилась операционная сестра.

Упавший инструмент считался плохой приметой. Значит, в их смену будет еще одна экстренная операция.

– Что там у нас упало? Фарабеф[14]? О, тянет как минимум на ножевое! – Колдунов улыбнулся под маской. – Тебе хорошо, Зоя Ивановна, ты домой пойдешь, вот и кидаешься инструментами. Так, шутки в сторону. Посмотри, какой кошмар в животе."

"Все дни, что больной просидел дома, его организм яростно боролся с болезнью, окружая воспаленный аппендикс мощным воспалительным валом. Это спасло от распространенного гнойного перитонита, но работа хирургов многократно затруднилась. Нужен огромный опыт, интуиция и, что лукавить, везение, чтобы выделить червеобразный отросток из отечных, слипшихся между собой тканей. Можно ранить толстую кишку, в этом случае безобидная аппендэктомия моментально превратится в большую полостную операцию. Миллиметр за миллиметром продвигаясь в этом месиве, Ян Александрович, кажется, не дышал от напряжения.

Наконец он захватил основание отростка:

– Есть! Давай кетгутишку[15]! Сейчас от купола слепой кишки отойдем, дальше проще будет.

Через минуту отросток покоился в майонезной банке, залитый формалином. Самый трудный этап операции позади, теперь всем членам операционной бригады можно немного расслабиться.

– Надо же было довести себя до такого! Его счастье, Ян, что ты дежуришь. Другой бы кто не рискнул разбирать этот гнойник, сунул бы салфетку с мазью и ушел из живота.