Клиника одиночества

Эх, клятва Гиппократа, клятва Гиппократа! Врач, принимая ее, клянется помогать больным всеми силами, но львиная доля этих самых сил тратится не на выбор правильной стратегии лечения, а на то, как бы реализовать этот лечение в условиях тотального дефицита препаратов и оборудования. Разве профессорское дело – обеспечивать съемку ЭКГ или выбивать дорогостоящие антибиотики? Или, например, монтировать систему дренажей из подручного материала, потому что администрация клиники не закупила нужных трубок? Но руководство предпочитает тратить деньги на содержание целой армии бухгалтеров, на ремонт административного корпуса, на все, что угодно, только не на лечебный процесс. Зачем, если связанные клятвой Гиппократа врачи найдут способ выкрутиться? Они же не имеют права оставить больного без помощи!

Оказавшись на реанимационной койке, радиоэлектронщик продолжал возмущаться.

Стас скороговоркой заверил его, что он попал в руки лучших хирургов города и волноваться у него нет никаких причин.

– Я бы очень удивился, если бы вы сказали, что меня будет оперировать косорукий дебил, – ядовито произнес пациент.

– Я говорю вам правду. И зря вы на себя наговаривали, сердце у вас неплохое, и анализы вполне приличные, кроме лейкоцитов.

Он назначил премедикацию, чуть более жесткую, чем обычно. После нее бывший физик обмяк, расслабился, рассказал Стасу несколько старых анекдотов и в превосходном настроении поехал в операционную.

А Стас, наоборот, разнервничался. Он очень не любил, когда больные предрекали себе смерть. А вдруг? Ведь ни об одной операции нельзя сказать, сложная она или простая, до ее окончания. Иногда врачи делают нелепые ошибки, а бывают моменты, когда на врача накатывает необъяснимый ступор, и он делает явную глупость, но не осознает этого.

«Вот сейчас возьму и поставлю интубационную трубку вместо трахеи в пищевод и всю операцию буду вентилировать желудок, а больной тем временем помрет от асфиксии, – мрачно думал Стас. – А я всю жизнь потом буду мучиться угрызениями совести, думать: у него было предчувствие смерти!»

У пациента должна быть воля к выздоровлению, иначе все бессмысленно. Если человек хочет умереть, его не спасет даже самый искусный врач.

Стас кивнул Колдунову. Тот взял у сестры инструмент с раствором антисептика и начал обрабатывать операционное поле. Зоя Ивановна оделась в стерильный халат. Вдвоем с Колдуновым они слаженными движениями накинули на пациента стерильные простыни, ограничивающие операционное поле.

Колдунов взял скальпель:

– Можно?

Стас важно кивнул.

– Как я рад, что ты согласилась мне помочь, – сказал Колдунов Зое, прижимая салфетку к кожному разрезу, чтобы остановить кровотечение из мелких сосудов.